– Я провожу вас. Раньше это сделала бы наша домработница Вера, но теперь домработницы не в моде, да и мало кто может позволить себе такую роскошь. Мы-то можем, но Ян категорически не хочет чужого человека в доме. При этом он ничего не имеет против того, чтобы Вера приходила к нам раз в неделю убираться. Кто их поймет, молодых…
Похоже, их знакомство за этот вечер успело перейти в новую стадию. Потому что, когда гостья протянула хозяйке руку на прощание, та, проигнорировав этот жест, поцеловала ее в щеку. Эрика, сразу почувствовав себя светской дамой, поспешила домой.
Она не стала объяснять Нелли истинную причину своего раннего ухода. Часы показывали без двадцати два. В два ожидался маклер, который должен был посмотреть дом в связи с предстоящей продажей. Эрика заскрипела зубами при мысли, что кто-то чужой будет бродить по комнатам, мысленно переводя в деньги то, что составляло ее жизнь. Но у нее не было иного выхода, кроме как предоставить событиям идти своим чередом.
Эрика оставила машину дома, поэтому убыстрила шаг, чтобы успеть вовремя. С другой стороны, разве он не может подождать минутку-другую? С какой стати ей бежать сломя голову?
Мысли взяли более приятное направление. Пятничный ужин с Хедстрёмом превзошел все ее ожидания. До сих пор в глазах Эрики Патрик был чем-то вроде любимого, но иногда надоедливого младшего брата. Таким она ожидала увидеть его и в этот раз, но вместо этого обнаружила зрелого мужчину, доброжелательного и с чувством юмора. Это стало для нее приятным открытием, и теперь Эрика спрашивала себя, представится ли ей случай, в свою очередь, пригласить Патрика к себе домой с ответным визитом.
Последний подъем на пути к кемпингу в Сэльвике выглядел пологим, но на самом деле был очень длинным и крутым. Эрика тяжело дышала, поворачивая к дому, и, не дойдя, встала на полпути. У ворот был припаркован большой «Мерседес», и не нужно было долго гадать, кто его владелец. Дело, и без того неприятное, принимало куда более жесткий оборот.
– Привет, Эрика.
Перед входной дверью стоял Лукас, сложив руки на груди.
– Что ты здесь делаешь?
– Значит, так теперь встречают любимого зятя?
Его шведский был не без акцента, но грамматически безупречен.
Лукас развел руки, словно собирался ее обнять. Эрика отстранилась, что, конечно, тоже не было для него неожиданностью. Вообще, Эрика с самого начала поняла, с кем имеет дело, поэтому в присутствии Лукаса вела себя осторожно. Больше всего ей сейчас хотелось влепить ему пощечину, от чего Эрика воздерживалась, опасаясь последствий.
– Так что ты тут делаешь? – повторила она вопрос.
– Если я правильно понимаю… гм… четверть этого дома – моя.
С этими словами он сделал в сторону дома жест, исполненный такой уверенности, будто речь шла о четвертой части земного шара.
– Половина моя, половина Анны, – возразила Эрика. – При чем здесь ты?
– Ты плохо знаешь семейный кодекс, – Лукас оскалился. – Хотя это как раз понятно, иначе давно нашла бы какого-нибудь чокнутого себе в па́ру. В любом случае ты должна была слышать, что хорошие супруги всё делят между собой поровну. Всё – в том числе и этот дом с видом на море.
Эрика всегда помнила об этом. И не переставала упрекать родителей в том, что они не отписали дом в дар обеим дочерям. Тоже ведь знали, что за тип Лукас, но, вероятно, не рассчитывали умереть так скоро. Никто не хочет иметь перед глазами постоянное напоминание о собственной смерти. Вот и мама с папой все откладывали момент составления завещания…
Эрика проглотила оскорбительный намек на ее семейное положение. Она предпочла бы просидеть остаток жизни на вершине стеклянной горы, чем связываться с таким типом, как Лукас.
– Я хотел быть здесь, когда маклер будет осматривать дом. Нелишне знать, сколько все это стоит. Мы ведь хотим сделать всё как положено, не так ли?
Снова зловещая улыбка. Эрика отперла дверь, оттолкнула Лукаса и прошла в дом. Маклер запаздывал, но она надеялась, что тот скоро объявится. Уж очень не хотелось лишнюю минуту оставаться с Лукасом один на один.
Он вошел после нее. Эрика повесила куртку и отправилась убираться на кухне. Игнорировать Лукаса – вот и все, что ей оставалось. Она слышала, как он бродит по дому. Лукас был здесь всего в третий или четвертый раз. Красота в простом – не то, что он мог оценить. Желанием встречаться с семьей жены также никогда не горел. Отец терпеть не мог зятя, и эта неприязнь была взаимной. Анна всегда приезжала с детьми и без мужа.
Эрике не нравилась эта его манера ощупывать мебель и побрякушки, будто ко всему прицениваясь. Так хотелось взять тряпку и протереть каждую мелочь, которой касались его руки… Эрика облегченно вздохнула, увидев в окно седого мужчину, повернувшего к воротам на большой «Вольво», и поспешила открыть ему дверь, после чего ушла и заперлась у себя в комнате. Видеть, как пересчитываются на деньги ее детские воспоминания, а всему, что так ей дорого, назначается цена за квадратный метр, было свыше ее сил.
