– Так получилось, что я позировала отцу всего несколько минут. Потом свет ушел, или что-то типа того, и у меня осталось время их испечь. Надеюсь, ты любишь лимон!
Честно говоря, я его терпеть не могла, но не стала признаваться, ведь Пайпер так старалась.
– Обожаю лимон, – сказала я, пытаясь придать голосу убедительности. Усаживаясь, я услышала, как захрустел в кармане пакетик с сахарными мышками, и пожалела, что Пайпер не так хорошо угадывает мои вкусы, как Камерон. Я вытащила сладости, чтобы они не слиплись, и положила на траву, рядом со своим стулом.
И я бы предпочла, чтобы Пайпер выбрала другое место для пикника. Обгоревшее дерево нависло над нами, отбрасывая зловещие тени на белую скатерть. Прямо на моих глазах теплый ветерок ронял крупицы золы в кувшин.
Пайпер, похоже, этого не замечала и налила мне стакан лимонада. Кубики льда звякнули, придя в движение. И, только взяв стакан, я осознала, что звенел вовсе не лед, а крохотные мертвенно-бледные Шарлотты, плававшие внутри.
– Я позаимствовала несколько из коллекции Ребекки, – сообщила Пайпер. – Они все утро пролежали в морозилке и достаточно охладились. Разве они не чудо?
Я бы совсем по-другому назвала куколок с вытянутыми вперед окоченевшими ручками, которые плавали в нашем лимонаде.
– Я выжала лимоны после того, как вы уехали! – продолжила Пайпер, ослепительно улыбаясь.
Может, на меня повлияли слова Камерона, но в этот момент я задумалась: ну кто так делает? Кто сам выжимает сок для лимонада? Если не замечать сгоревшего дерева и грязной пленки на поверхности напитка, все было нарочито гармоничным и каким-то искусственным, словно я оказалась на сцене. Это странное чувство уже посещало меня – во время моего первого ужина в доме. Даже улыбка Пайпер выглядела неправильной, слишком идеальной и милой для того, чтобы быть искренней.
Едва я об этом подумала, ее губы дрогнули.
– Что-то не так? – спросила она.
– Нет, все в порядке, – быстро ответила я, потянувшись за пирожным, чтобы занять руки. – Я просто так тронута… тем, что ты приложила столько усилий.
– Да это пустяки, – отмахнулась Пайпер. – Я просто очень хочу, чтобы мы стали подругами.
– Мы уже подруги, – кивнула я, но было очевидно, что мы с кузиной не знали друг друга как следует.
– Так ты попробуешь пирожное? – поинтересовалась Пайпер.
Я сразу же откусила кусочек и постаралась не скривиться. Оно было таким кислым, что у меня заслезились глаза.
– Вкусно, – выдавила я, с трудом проглотив пирожное.
– Тебе понравилось в городе? – продолжила светскую беседу Пайпер, наливая себе еще лимонада, и прежде, чем я успела ответить, добавила: – О чем вы говорили с Камероном?
Хотя в ее голосе звучала небрежность, я поняла: она точно знала, о чем мы с ним разговаривали. Какой бы странной ни была их вражда, мне не хотелось оказаться в ее центре.
– Да обо всякой ерунде, – пожала плечами я. – Вообще не понимаю, зачем он взял меня с собой.
– Это утешает, – заметила Пайпер. – Я волновалась, что он решил воспользоваться возможностью и наговорил тебе гадостей.
– О чем ты?
– Камерон не любит, когда у меня появляются друзья, – медленно проговорила Пайпер. – Я думаю, это часть его властной натуры. Раньше я была довольно популярна, но он отпугнул почти всех моих школьных друзей.
– Хочешь сказать, он говорит им о тебе неправду?
– Да… как минимум… Обычно он на этом останавливается.
– Обычно? То есть иногда он делает что-то еще?
Я не хотела, чтобы в голосе прозвучало недоверие, но, похоже, так получилось, и Пайпер это заметила. Взглянув на меня, она произнесла:
– Можно и так сказать. Пару месяцев назад Камерон отстегал моего бойфренда и сказал, что, если он хоть раз подойдет ко мне, ему будет хуже. С тех пор я его не видела.
С секунду я молча взирала на Пайпер.
– Отстегал? – наконец выдавила я. – Ты имеешь в виду…
– Хлыстом, – отозвалась Пайпер. – Спроси его, если мне не веришь. Я знала: Камерону не нравились мои свидания с Бреттом, но и представить не могла, что он способен на такую жестокость. Брат приехал за мной в разгар вечеринки и заявил, что забирает меня домой. Мне не хотелось уходить, но он схватил меня за руку и потащил на улицу. Когда Бретт попытался вмешаться, Камерон отстегал его хлыстом. Это был хлыст Лилиаз, она тогда занималась верховой ездой каждую неделю. Камерон взял его с собой. Думаю, именно это больше всего меня расстроило. Он принес его из дома, а значит, планировал избить Бретта.
Она растерла пальцами виски и добавила:
– Это было ужасно. Бедняга Бретт. Он едва смог уйти тогда. Рубашка на спине порвалась и пропиталась кровью.
– Но почему? – спросила я, внезапно ощутив озноб, несмотря на солнце, струившее на нас свои лучи. – Почему он так поступил?
– Я уже говорила, он очень властный, – ответила Пайпер. – Всегда таким был. Даже в детстве. Все стало хуже, когда умерла Ребекка. Он думает, что может контролировать все и всех. Хочет, чтобы я оставалась дома до конца моих дней. Не уедет в музыкальный колледж, хотя ему будут рады в любом, несмотря на травму. Он взбесился из-за Бретта и решил меня наказать.
