Я почти не слышала его. Одно большое высокое окно осталось незанавешенным – наверное, у Пайпер кончились простыни, – и на мгновение мне показалось, что снаружи стоит Ребекка. Ее длинные черные волосы развевались, ладони прижались к стеклу. Она смотрела на нас.
Камерон уже шел к двери, Лилиаз цеплялась за его левую руку. Я еще раз взглянула в окно, но Ребекка исчезла, если вообще там была. Нахмурившись, я поспешила за ними.
Мы вышли из актового зала, и тут же все погрузилось во мрак. Кто-то выключил свет.
Я услышала крик Пайпер, когда она пронеслась мимо. На мгновение в луче света, проникшем в щель между простынями, сверкнуло лезвие, раздался удар, и кто-то застонал во тьме. Пару секунд я не понимала, что происходит. Шарила по стене в поисках выключателя, но никак не могла его отыскать. Затем Камерон схватил меня за руку. Я узнала его жесткую и обгоревшую кожу на ладони.
– Скорей, – прошептал он и потащил меня за собой.
Свободной рукой я коснулась перил и поняла, что мы подбежали к лестнице. Я слышала шаги Лилиаз – она, видимо, держала Камерона за другую руку. А Пайпер кричала у нас за спиной:
– Какого черта ты здесь делаешь, Камерон? Ты единственный, кто мог помешать этой девчонке изрезать себя! Тебя не должно быть здесь! Ты должен гнить в тюрьме!
Не обращая на нее внимания, мы поднимались по лестнице. Темнота скрывала нас, а шепот Ледяных Шарлотт заглушал шаги, но выхода не было – Пайпер все равно бы настигла нас. Мы добрались до лестничной площадки, и я подумала, что Камерон отведет нас в какую-нибудь спальню и попытается забаррикадироваться, но он двинулся прямо по коридору.
– Где мы спрячемся? – прошептала я, отчаянно жалея, что ничего не разглядеть в этой темноте.
– На крыше, – еле слышно ответил Камерон. Его голос звучал странно, и я поняла: что-то не так.
В конце коридора он резко остановился, и я в него врезалась. Задела рукой его футболку – она была липкой и мокрой.
– Камерон, это кровь?
Он не ответил, просто открыл дверь и втолкнул нас внутрь. Маленькая крутая лесенка, почти стремянка, вела к люку в стене. Заскрипели, отодвигаясь, засовы. Камерон тянул за крышку, и я тоже тащила изо всех сил. Она оказалась ужасно тяжелой, но наконец мы сумели ее открыть, и она с лязгом упала на пол. Я вздрогнула, уверенная, что Пайпер это услышала.
Ледяные Шарлотты шептались в коридоре позади нас, и мне захотелось разбить их фарфоровые головки, все до единой.
– Давай, Лилиаз, – сказал Камерон, проталкивая сестру в люк. Он был таким узким, что в него можно было пролезть только по одному.
Как только Лилиаз выбралась, Камерон подтолкнул к люку меня. Я вылезла на крышу и встала рядом с Лилиаз. Мы оказались на плоском участке черепицы у пустой колокольни. Далекий шум волн вторил биению моего сердца.
Камерон вылез из люка и с трудом поднялся на ноги. В слабом сумеречном свете я увидела то, что почувствовала внизу: бок его футболки пропитался кровью, темным ручьем струившейся по джинсам.
– О боже, ты ранен! – ахнула я.
Лилиаз всхлипывала рядом, обхватив меня за ногу.
– Я в порядке, – прошептал Камерон. – Просто помоги мне закрыть люк, пока Пайпер не догадалась, что мы здесь.
Я бросилась к нему. Мы схватились за крышку, пытаясь ее опустить, но в обратную сторону она шла еще хуже, и мгновение спустя я услышала, как под ногами Пайпер заскрипели ступени.
– Я прикончу тебя, Софи! Зря ты трогала эти куклы! Ты не сможешь вечно прятаться за спиной моего брата!
Взглянув в люк, я увидела, как Пайпер поднимается по лестнице. Она вздернула голову, чтобы посмотреть на нас, – в этом движении было что-то змеиное. Казалось, Пайпер перестала быть человеком. Она все еще держала нож, и я видела: лезвие запачкано кровью.
Мы изо всех сил пытались закрыть люк – Камерон даже застонал от напряжения – но времени не осталось. В следующую секунду в проеме показалась голова Пайпер.
Я выпустила крышку, подбежала к люку и пнула Пайпер в лицо прежде, чем она вылезла на крышу. Услышав крик и глухие удары, сопровождавшие ее падение с лестницы, я почувствовала дикую радость. Эта злобная, двуличная змея получила по заслугам.
В следующую секунду Камерон закрыл люк. Он поднялся, тяжело и прерывисто дыша. Левую руку он прижимал к дыре на футболке, но кровь струилась между пальцами и темными каплями падала на черепицу.
– Мы не сможем закрыть дверь с этой стороны, – сказал он. – Нам… нам надо…
Камерон шагнул вперед, но его ноги подогнулись, и он упал на колени.
Мы с Лилиаз бросились к нему и посадили спиной к стене. Когда я посмотрела на его рану, у меня закружилась голова – это была не царапина, а очень глубокий порез. Камерона трясло, его волосы намокли от пота. Я понимала, что он серьезно ранен, и он тоже это знал. Взглядом Камерон будто просил меня не пугать Лилиаз.
– Держи! – Я скинула с себя куртку. – Прижми ее к ране. Все… все не так плохо.
