Дарси продолжала пялиться в потолок, словно и не заметив появления имп с конфетами, а Айси – сверлить напряженным взглядом оранжевую фигурку.
– Где Лерка? – наконец осведомилась сереброволосая ведьма у своей демонессы. Снежана развела маленькими ручками. – Найди ее – у меня есть небольшое поручение для вас двоих. Буду ждать в своей комнате, ясно?
– Да, мистрис. Но я не знаю…
– Можешь ей передать, что мы не сердимся из-за этой дурацкой шутки с фотографиями и…
– Я сержусь, – тоном умирающего лебедя возразила с дивана Дарси. – я просто вне себя от ярости! У меня едва голова не лопнула от визга этой…
Фыркнув, Шторми выудила среди зефирин политую чернильно-фиолетовой глазурью и сунула в ладонь изящной руки, безвольно закинутой на спинку дивана в симуляции старательного умирания. Сестренка брезгливо покосилась на липкий комок.
– Ну, спасибо! Я и от оригинала благополучно язву заработаю! Если доживу…
Встав с кресла, Айси метко запустила оранжевой зефириной в мусорную корзину, где ведьмы, чтобы сэкономить время и не отвлекаться постоянно на телепортацию мусора, установили маленький портал.
– Не знаю, почему одной мне это бросается в глаза, но не кажется ли вам, что любовь очень уж часто приобретает куда более уродливые формы, чем самая лютая ненависть? – философски вопросила ледяная ведьма. – Я бы в жизни не додумалась до желания съесть Блум голову, а им – поклонники!
========== Часть третья. Сердце зимы. 4. Амур ==========
Нельзя сказать, что, в оранжерее царило полное молчание. Флора имела привычку разговаривать с цветами: расточала комплименты, старалась приободрить вздумавшие слегка увянуть или заболеть растения, могла возмущенно устыдить чересчур разросшийся куст крыжовника и тихо всплакнуть над погибшими саженцами, но последнее случалось очень редко, как шутили другие феи, линфейка могла выходить даже многолетний гербарий. Но сейчас, почти в середине зимы, пока ночи не пошли на убыль, даже в оптимальных условиях растения находились в полудреме, оттого и цветочная фея обращалась к ним лишь изредка, в полголоса, осторожно поглаживая листья. Они с Музой еще пару недель назад обсуждали теорию о влиянии звуковых волн на растения, но с симфоническими оркестрами в зимнем саду решено было обождать, по крайней мере, пока не начнется естественная фаза бурного роста в конце января – феврале. Пока что здесь было довольно тихо. Нельзя, конечно, сказать, чтобы скучно, но…
– Почему ты все время молчишь? – мягко полюбопытствовала Флора, когда Амур спланировала между пышных веток и приземлилась возле ее смуглых ладоней, собираясь помочь фее разрыхлять почву у корней. Оранжерея была оборудована достаточно, чтобы ничего подобного не требовалось делать руками, но Флора предпочитала действовать «по старинке», уверяя, что цветам приятнее внимание, когда за ними в буквальном смысле ухаживают своими руками.
– Ну… – Амур замялась. Вообще-то она сама собиралась спросить что-то подобное. – Не знаю. Ты ведь тоже все время молчишь, я не знала…
– Я как-то больше привыкла слушать, – смущенно признала цветочная фея. – никогда не была интересным собеседником, по правде говоря… Чаще всего слова оказываются просто не нужны, особенно здесь, только…
– Здесь здорово, – вспорхнув, пикси устроилась на одной из нижних веток куста, чтобы оказаться прямо напротив загорелого лица Флоры. – почти как в нашем лесу, но столько цветов я даже там никогда не видела. Все так красиво и… тихо, спокойно, – уже чуточку с меньшим восторгом закончила она. Наверное, все-таки чуточку слишком тихо и слишком спокойно. Фея понимающе улыбнулась.
– Скучаешь по Стелле?
– Совершенно уверена, что Чатта – именно та пикси, что ей подходит! – насупившись, скрестила ручки крошка. Можно было бы сказать, что больно бывает так ошибаться в людях… но это было бы неправдой. Узы маленького народца не ошибаются, а своего рода седьмое чувство всегда позволяет «видеть» – не глазами, конечно – людей такими, какие они на самом деле есть. И у Стеллы действительно была та истинная красота – не имеющая никакого отношения к внешнему виду, духовная, если угодно, красота искренней любящей души… но почему же сама Стелла относилась к этому так равнодушно? Почему поступала вовсе не так, не так думала, а порой даже и не так чувствовала, как следовало бы человеку с такой красивой душой? Обидно. Но если солнечная фея считала возможным так относиться к людям, Амур нечего было делать рядом с ней – очень жаль, потому что взбалмошную хозяйку пикси искренне любила. И, наверное, чуточку действительно сожалела о том, что не сумела помочь ей пробудить ПРАВИЛЬНЫЕ стороны характера – возможно, во всем этом была, отчасти, и ее вина.
Флора опустила взгляд, сосредоточившись на изучении корней.
– Может быть, дело в том, что ты скучаешь без Чатты? – предположила Амур. – Не думай, для меня совсем не обидно… к тому же сама замечаю, что здесь без нее все-таки чуточку пусто.
– Ей, наверное, с самого начала было тоскливо возиться здесь со мной. Мне показалось… ты сама сказала – тебе здесь хорошо. А насчет нее я не уверена.
