Решение, откровенно говоря, не укладывающееся даже в рамки формальной логики. Разумеется, расследование убийства коллеги, второго по значимости чекиста в стране, имеет высший приоритет. Но покушение на главу государства несоизмеримо значимее, именно на него должен был бросить все силы председатель Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией. Более контрреволюционного акта, чем стрельба в Ленина, и представить невозможно!
Однако осмотр места преступления и предварительное следствие поручается всего лишь навсего начальнику одного из московских районных управлений ЧК… Якову Юровскому. Человек Свердлова, только что расправившийся с царским семейством в Екатеринбурге, снова вовлечен в таинственные политические игры вокруг жизни первого лица государства. Юровский также проводит следственный эксперимент, а точнее — инсценировку покушения на Ленина. Сделанные Юровским фото ложатся в уголовное дело в качестве доказательств. Вместе с тем эта инсценировка довольно заметно разнится с показаниями очевидцев.
Современные исследователи называют инсценировку Юровского «обвинительным заключением», поспешность и тенденциозность выводов которого сложно объяснить даже непрофессионализмом Якова Казимировича в следственном деле: «Очевидные нестыковки получают безапелляционные объяснения. Почему найденные гильзы „попадали ненормально, несколько вперед“? А потому что „таковые отскакивали от густо стоящих кругом людей“. Позже станет известно, что пули были выпущены из двух пистолетов. Но в материалах „глубокого“ следствия нет данных трассологической и баллистической экспертиз. Нет опроса потерпевшего, то есть Владимира Ильича, — хотя в подобных случаях это главный документ… Нет ничего, кроме пролетарского чутья» (312).
По делу о покушении на Ленина в одно из помещений Замоскворецкого военкомата доставляется 28-летняя женщина Фанни Каплан: «При обыске найдено у Каплан в портфеле: браунинг, записная книжка с вырванными листами, папиросы, билет по ж. д., иголки, булавки, шпильки и тому подобная всякая мелочь» (313).
Воззвание ВЦИК к Советам от 30 августа 1918 года было отпечатано в типографиях по всей стране
И вот это наличие браунинга из портфеля Каплан в числе вещественных доказательств идет вразрез со свидетельскими показаниями по делу. Ведь Степан Гиль, шофер Ленина, утверждал, что стрелявшая бросила пистолет на месте покушения: «Злодейка, стрелявшая в Ленина, кинула свой браунинг мне под ноги, быстро повернулась и бросилась в толпу по направлению к выходу» (314). Конечно, можно допустить, что у задержанной «киллерши» было при себе два браунинга. Могла же она, полуслепая инвалид царских тюрем, планировать садить по Ильичу с двух рук по-македонски?
Но и этой несообразностью перечень странностей в следственном деле не исчерпывался: «После обыска Дьяконов допросил Каплан, сообщившую, что она стреляла в Ленина „по собственному убеждению“. Протокол подписать отказалась, тогда по просьбе Дьяконова на нем расписался Батулин и рабочий А. Уваров, отметивший: „Показания Фанни Каплан сделаны при мне“. По указанию Петерса ее отправили на Лубянку в ВЧК» (315).
Яков Юровский до революции был профессиональным фотографом и даже держал собственное ателье в Екатеринбурге
Пожалуй, любой хоть сколько-нибудь сведущий беспристрастный юрист назвал бы подобный подход к ведению расследования как минимум «глубоко непрофессиональным». А уж если за подобной халатностью пытаться разглядеть некий умысел, небрежность легко превращается в грубую фальсификацию улик и показаний.
Протокол допроса Фанни Каплан от 31 августа 1918 года вызывает у современных историков обоснованные сомнения в искренности «чистосердечной явки с повинной»
В протоколе допроса Гиля черным по белому написано: «Я приехал с Лениным около 10 часов вечера на завод Михельсона… По окончании речи Ленина, которая длилась около часа, из помещения, где был митинг, бросилась к автомобилю толпа, человек 50, и окружила его». Получается, что покушение произошло около 11 вечера (316).
Между тем подписанное Яковом Свердловым «Воззвание ВЦИК в связи с покушением на В. И. Ленина», начинающееся со слов «Несколько часов тому назад совершено злодейское покушение на тов. Ленина…», появилось уже в 22.40 и было передано ночью по радио всему миру. Что это? Молниеносная реакция политика на резонансное покушение, которому могли бы позавидовать современные СМИ со всеми средствами мобильной связи?
Или же у Свердлова была припасена заготовка статьи, потому что он был в курсе предстоящего теракта? Такие версии, не имеющие под собой доказанных фактов, бытуют в среде некоторых современных историков, и автор считает необходимым поделиться этой теорией.
Радиотелеграмма председателя ЦИК Я. М. Свердлова создателю Красной армии Л. Д. Троцкому с сообщением о покушении на Ильича
