Депутаты-большевики были по-настоящему сплоченными товарищами — на зов Самойлова и Бадаева откликнулась вся фракция. «Неприкасаемые», защищенные особым статусом депутаты решили прорываться целым отрядом. Вечером, когда стемнело, они группой вышли во двор. Закрыв собой Свердлова со всех сторон, всей толпой подошли к выходившему на Неву деревянному забору. Там, согласно уговору, их ждал с извозчиком Малиновский. Товарищи помогли Якову Михайловичу перескочить через забор, и он с Малиновским уехал к тому на квартиру. После этого шпики исчезли (159).
Малиновскому, разумеется, с одной стороны, было на руку держать у себя Свердлова — так агент получал полный доступ к контактам целевого объекта, к его переписке и записям, мог попытаться выведать планы. С другой стороны — возрастала вероятность разоблачения провокатора. Малиновский паниковал, его руководство размышляло. Роман решил, что спасение собственной драгоценной шкуры нельзя доверять в чужие руки, и передал куратору разговор, который у него якобы состоялся со Свердловым: «Андрей немало размышляет относительно слов, сказанных дворником. Он полагает, что за ним ведется наблюдение по наводке кого-то из с.-д. — ов то ли из редакции, то ли из фракции. А раз так, то полиции не составит труда проверить и квартиры других депутатов. Роман Вацлавович, говорит, ненадежно мне у тебя долго задерживаться. Съеду куда-нибудь за город на неделе».
Сейчас уже сложно сказать, действительно ли Яков хотел съехать от Малиновского, или же монолог целиком сочинил депутат с двойным дном, но это донесение возымело действие. Белецкий счел чрезмерным риск того, что свердловское «за город» может оказаться довольно растяжимым — тайный главред мог бы руководить «Правдой» даже из Финляндии. Малиновскому был отдан приказ спровадить Свердлова на другую квартиру. Готовилась операция по задержанию беглеца-рецидивиста (167).
Судьба благоволила Роману Малиновскому. Ему не пришлось ничего особо выдумывать. Свердлов сам к нему обратился, разбирая утреннюю почту 8 февраля. Он получил телеграмму от Клавдии, что та приезжает на следующий день. Яков попросил Романа организовать встречу жены и спросил — нет ли возможности переехать в квартиру побольше? Малиновский ютился в довольно скромных апартаментах — дореволюционном прототипе нынешних студий. А вот Григорий Петровский с супругой и тремя детьми, а также его соратником по большевистской фракции депутатом Николаем Шаговым, снимали большую пятикомнатную квартиру — достаточно просторную, чтобы легко спрятать еще одну небольшую семью. К нему-то и обратился с просьбой Малиновский — выручай, брат, твоя очередь спасать Свердлова. Так что 9 февраля Яков Михайлович переехал на квартиру к Григорию Петровскому; туда же прибыла и его жена с ребенком (159).
Перед переездом к Петровским и встречей с Клавдией Свердлов еще раз навестил Эгон-Бессеров — вечером 8 февраля. Эта прощальная встреча с фотографической точностью отпечаталась в памяти девочки-подростка Киры, очарованной Яковом: «В феврале 1913 года Яков Михайлович — опять у нас на Широкой. Прежде чем уйти, Яков Михайлович попросил меня постоять у окна и посмотреть, нет ли на улице шпиков. Гордая таким поручением, я прильнула к окну. Улица была пуста. Яков Михайлович ушел, а я все еще продолжала стоять у окна. Ясно помню его удаляющуюся фигуру: руки в карманах потертого пальтишка, крупные, быстрые шаги, устремленный вперед корпус. Я внимательно смотрела ему вслед и никого не заметила. Сказала об этом маме, и мы успокоились. Но он не вернулся ни в тот день, ни на следующий. Он снова был арестован…» (165)
Григорий Иванович и Доменика Федоровна встретили гостей с истинным широким малоросским радушием. Семье предоставили самую большую и светлую комнату — гостиную. А когда поздно вечером товарищи привезли Клавдию с Андреем, радости не было предела — Петровские ликовали так, словно Свердловы были их ближайшими родственниками. Видимо, столь теплая атмосфера подтолкнула Клавдию к тому, чтобы признаться практически на пороге, что она ждет ребенка. «Яков Михайлович был и смущен, и горд, и рад неимоверно. Я за всю свою жизнь, наверное, не видал более счастливого человека, чем он в ту ночь».
Когда веселье немного стихло и все начали готовиться ко сну, во входную дверь громко забарабанили: «Немедленно откройте! Полиция!» (161) Парни-подростки Леня и Петя бросились к отцу, семилетняя Тоня заплакала, Григорий Иванович пошел к двери — полный решимости остановить посягнувших на депутатскую неприкосновенность служителей закона: «Ночью в квартиру Петровского явилась полиция и арестовала всех троих: и Якова Михайловича, и Новгородцеву, и их ребенка (как известно, Малиновский был провокатором, и он сам подстроил всю эту историю и выдал Свердлова охранке)».
