Секрет же пропавших денег был прост. Их задерживали по приказу ротмистра Железнякова. Шефу Владимиру Федоровичу прилежно рапортовал Кибиров: «На имя административно-высланного в Туруханский край Иосифа Виссарионовича Джугашвили в Туруханском почтовом отделении получено 3 перевода по телеграфу: один из Петербурга — на 50 руб., второй из Тифлиса — на 10 руб. и третий из Петербурга от А. Бадаева на 25 руб., всего восемьдесят пять рублей. И. Джугашвили лишен казенного пособия за февраль, март, апрель, май, июнь и июль 20 дней, хотя Джугашвили их еще не получил из почты, но это обстоятельство, по моему мнению, не может препятствовать лишению пособия». На это обстоятельство стоит обратить внимание. Пристав укоряет начальство, что, так наглухо перекрывая денежный поток к ссыльному, можно и уморить его начавшейся суровой зимой (134). Такое явно не понравится начальству повыше — в Красноярске и Петербурге. Похоже, Свердлов и Сталин поздней осенью 1913 года действительно оказались на грани голодной смерти.
Удивительно, но примерно в это же время в Нарым был сослан другой революционер, брат Якова — Вениамин. Яков не забыл брата, несмотря на то что он бежал в США и там был банкиром. Председатель ВЦИК пригласил его в РСФСР, где дал высокие чины — Вениамин стал членом Президиума ВСНХ, заведующим научно-техническим отделом ВСНХ, ответственным секретарем Всесоюзной ассоциации работников науки и техники. Но в 1939 году он был расстрелян как троцкистский террорист.
Беспокойство Кибирова, вполне вероятно, спасло жизнь его поднадзорным. Железняков нехотя санкционировал выдачу денежных переводов и выплату причитавшегося Свердлову и Сталину пособия. Но это не значит, что охранка оставила в покое готовящихся к побегу большевистских лидеров. На них решили воздействовать через хитроумного агента. Малиновский предложил отправить деньги от ЦК не Сталину, как было условлено заранее, а Свердлову. Иосифу Виссарионовичу пришла от Романа Вацлавовича открытка следующего содержания: «Брат, пока продам лошадь, запросил 100 руб.». А деньги отправились Якову Михайловичу. Расчет был на то, что подозрительный Сталин расценит это как решение ЦК вытаскивать с Туруханки одного лишь Свердлова (83).
Но Свердлову и Сталину было не до раздоров. Внезапно разбогатев, они все усилия и средства бросили на подготовку к побегу. Вечного ссыльного в Туруханский край Мартына Зелтыня, который служил управляющим Енисейского представительства парижской фирмы торговцев пушниной братьев Ревильон, Яков подверг самой тщательной проверке. Выяснил, что тот надежный товарищ, член РСДРП, симпатизирующий большевикам. Через него Свердлов раздобыл все, что нужно для побега и долгой дороги: муку, сахар, чай, табак, купил порох, дробь и даже жаканы — в побег Яков и Иосиф не собирались уходить без ружья. Доктор Алюнин из Монастырского согласился продать необходимые медикаменты с запасом — составить аптечку беглого на дальнюю дистанцию. А упоминавшийся в письме Малиновскому купец Лукашевич согласился принимать на свое имя почту и деньги для Свердлова. Карл Александрович даже фальшивые паспорта, высланные из Красноярска, передал своим новым обаятельным друзьям. Он вообще сильно симпатизировал большевикам. Например, Спандаряну и Швейцар бесплатно разрешил жить у себя, отдав им целый флигель большого дома.
При всех своих существовавших недостатках иногда жандармам удавалось действовать достаточно тонко. Ведь то, что Сталин ничего не высказал Свердлову лично, не означало того, что охранка сделала холостой выстрел — семя сомнений и соперничества среди двух тигров в холодной клетке упало на подготовленную почту: «Месяцев пять тому назад я получил от одного товарища из Питера предложение приехать — переселиться в Питер… Я ему написал ответ еще месяца четыре назад, но от него нет никакого ответа до сих пор. Не можешь ли ты в двух словах разъяснить мне это недоразумение. Месяца три назад я получил от Кости открытку, где он писал: „Брат, пока продам лошадь, запросил 100 руб.“. Из этой открытки я ничего не понял и никаких 100 руб. не видел. Да, по другому адресу тов. Андрей получил их, но я думаю, что они принадлежат ему и только ему. С тех пор я не получил от Кости ни одного письма». Это письмо Сталин отправлял Петровскому с просьбой, чтобы тот передал Малиновскому. Но на самом деле хитрый манипулятор попросту выносил проблему на публичное обсуждение. И перехитрил себя сам.
