— Извините, нет. Студенты входят в кабинет Гордона и выходят из него. Студентов определенного типа Гордон привлекает. Конкретно мистера Драммонда я не припоминаю.
— Студенты какого типа находят Гордона привлекательным? — спросил Майло.
— Гордон в курсе всех современных тенденций, и это воздействует на самых впечатлительных. Уверена, больше всего ему хотелось бы стать ведущим шоу в музыкальной программе телевидения.
— Делал ли Шулль попытки вступить в интимную связь со студентками? — поинтересовался я.
— Возможно.
— Возможно? — переспросил Майло.
— Жалоб не поступало, но, если бы они были, это ничуть не удивило бы меня. Большинство из тех, кто общается с Гордоном в служебное время, — это, по-моему, студентки.
— Но жалоб на сексуальные домогательства не было?
— Нет. Интимные отношения студентов нашего учебного заведения — неотъемлемая часть нашей жизни, и жалобы крайне редки. Как правило, это происходит по взаимному согласию. Не так ли, профессор Делавэр?
Я кивнул.
— Кевин Драммонд голубой, — сообщил Майло. — Не следует ли нам поговорить об этом?
— Вы хотите спросить, не бисексуален ли Гордон? Я не интересовалась этим, но меня не удивит ничего, что бы вы о нем ни сказали. Он из тех, кого в добрые старые времена называли мерзавцами. Очень хорошее слово. Жаль, что оно вышло из употребления. Это классический тип балованного ребенка, который хвастается и делает все, что взбредет ему в голову. Вы с его матерью встречались?
— Еще нет. — Мартин улыбнулась.
— Вам необходимо это сделать. Особенно вам, профессор Делавэр. Это как раз по вашей специальности.
— Источник психопатологии? — спросил Майло. Мартин бросила на него долгий изумленный взгляд.
— Этой женщине неизвестны ни учтивость, ни здравомыслие. Каждый год во время благотворительного обеда она загоняет меня в угол и напоминает о том, сколько денег пожертвовал ее муж, после чего переходит к рассказу о необычайных совершенствах своего «малыша». Гордон демонстрирует свою претенциозность вполне непосредственно. Она же говорит о себе как о светской даме, но мне удалось узнать, что ее первый муж, отец Гордона, был пьяницей. Этот несостоявшийся агент по торговле недвижимостью получил срок за мошенничество. Он и брат Гордона погибли при пожаре, когда Гордон был еще маленьким, а через несколько лет мать нашла ему нового папочку с деньгами. — Майло писал в своем блокноте. — Ну вот, я немного просветила вас. Но я устала, и если это все…
— Если у вас есть образец литературного творчества Шулля, это помогло бы нам.
— В моем кабинете. Я получила его последний годовой доклад-самовосхваление. Подобные доклады о проделанной работе и о дальнейших планах обязаны представлять все преподаватели. Для Гордона это пустая формальность, поскольку мы оба знаем, что должность обеспечена ему пожизненно.
— Возможно, нет, — заметил Майло.
— Как приятно это звучит. Завтра я приду на работу рано утром и сразу же отправлю вам этот доклад с курьером.
Мартин проводила нас до двери, где Майло поблагодарил ее.
— Я сделала это с удовольствием, — ответила она. — В самом деле… если подумать, то, что Гордон — убийца, не вызывает у меня большого удивления.
— Почему же, мадам?
— Такое неискреннее и мелкое существо способно на все.
Ночь для Петры выдалась удачная.
Воздух был чист. Небо стало темно-малиновым там, где неоновые огни Голливуда не превращали его в серое. А Гордона Шулля хорошо знали в клубах, притонах и нетрадиционных книжных магазинах.
Воспоминания страдающего от похмелья бармена из «Скру», омерзительного заведения в Вермонте, посещаемого одними подонками, были типичны.
— Да, я видел его. Он всегда в черном и пытается подцепить кого-нибудь из молоденьких цыпочек.
— С успехом?
— Возможно, иногда.
— Какую-нибудь девушку конкретно?
— Все они одинаковые.
— Что вы еще можете сказать о нем?
— Просто старое чучело, которое хочет казаться холодным как лед… Ну, вы знаете.
— Что знаю?
— То, как вообще идут дела.
Это полностью отличалось от неудачных попыток выявить связи Кевина Драммонда. Но кое-что смутило Петру — никто из тех, кому она показывала фотографии, не соотнес Шулля с Кевином. Замешан ли Кевин в дурных делах?
Хотя Шулля опознавали многие, все попытки Петры установить, связан ли он с употреблением наркотиков, насильственными действиями, половыми извращениями или просто с Эрной Мерфи, не увенчались успехом. Поняв к концу смены, что собранные сведения мало чем помогут им в ближайшее время, Петра почувствовала, как портится у нее настроение. Потом она получила небольшой подарок от Бога. В первый ее визит на Фаунтин-авеню «Змеючник» был закрыт — СЕГОДНЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ НЕ БУДЕТ, — но, возвращаясь на станцию, Петра заметила, что перед зданием стоят машины, а парадная дверь приоткрыта.
Она вошла и увидела толстого вышибалу с «конским хвостом». В руках он держал стакан джина с тоником. В помещении пахло как в сортире.
— Закрыто, — сказал ей толстяк. — Текущий ремонт.
