— Можете пользоваться тем столом, — показала Петра. — А вон там ваш запирающийся шкафчик. — Шталь не сделал ни одного движения. Он ничего с собой не принес. — Не хотите ли проехаться по улицам? Я познакомлю вас с участком.
Шталь не шелохнулся, пока Петра не встала. Когда они спускались вниз, он, словно крадучись, двигался позади нее, чем вызывал чувство страха.
Шулькопф подсунул ей в качестве партнера внушающего ужас робота.
Они проехали по темному бульвару. Улицы Голливуда в четыре часа утра населяют ночные бездельники и любители тени. Петра показывала бары, где торгуют наркотиками, нелегальные клубы, постоянные места встреч уголовников, мексиканские притоны, в которых собираются уличные проститутки-трансвеститы. Если Шталя и впечатлило увиденное, он не показал этого.
— Отличается от армии, — заметила Петра. Никакой реакции. — Сколько времени вы служили в армии?
— Семь.
— Где размещалась ваша часть?
Шталь потрогал подбородок большим пальцем и задумался. Это не был вопрос на засыпку.
— Повсюду, — наконец ответил он.
— Повсюду дома или повсюду за границей?
— И там и там.
— Вы что, — спросила Петра, улыбнувшись, — были каким-нибудь сверхсекретным опером? И если вы раскроете мне свою тайну, меня придется убить?
Она взглянула на Шталя, который вел машину, и все ждала, что серьезное выражение его лица хоть немножко смягчится. Ничего не произошло.
— За границей — это на Среднем Востоке, — ответил Шталь.
— В каких местах на Среднем Востоке?
— Саудовская Аравия, Бахрейн, Джибути, Дубай.
— Эмираты. — Шталь кивнул.
— Повеселились?
— Не очень. Они ненавидят американцев. Нельзя было иметь при себе Библию и вообще что-либо, выдающее бы в тебе христианина.
— Вы человек религиозный?
— Нет. — Отвернувшись от Петры, Шталь стал смотреть в окно.
— Вы каким-нибудь образом были связаны со взрывом бомбы Коля или с чем-нибудь подобным?
— Ни с чем таким.
— Ни с чем таким, — повторила Петра.
— Думаю, что вон та машина угнана. — Шталь указал на белый «мустанг», опережавший их на два корпуса. Петра не видела ничего подозрительного ни в номерах, ни в том, как водитель управлял машиной.
— В самом деле?
Шталь взял трубку и связался с патрульной машиной полиции. При этом он свободно пользовался как оборудованием, так и кодами Управления полиции Лос-Анджелеса, словно работал в его подразделении многие годы.
Лицо Петры одеревенело от напряжения.
Они провели еще полчала в полном безмолвии, а когда Петра въехала на стоянку, Эрик Шталь спросил:
— Могу ли я сделать сегодня что-нибудь еще?
— Приходите опять, — ответила она, не пытаясь скрыть раздражения.
— Приду. — Шталь ушел со стоянки пешком и исчез в темноте. «Неужели он поехал на автобусе? Или ему не хочется показывать мне, какая у него машина?» — подумала Петра.
Позднее, прежде чем закрыть свой стол, Петра позвонила в отдел угнанных машин и убедилась, что белый «мустанг» был в самом деле угнан.
Покинув Робин, я отправился домой и снова сел за компьютер, пытаясь отследить коллег Чайны Маранга по оркестру. Гитариста по имени Скёрт в киберпространстве я не нашел, однако ударника, называвшего себя мистером Сладжем, и контрабасиста Бранкуси отыскать оказалось нетрудно.
Год назад Сладж, он же Кристиан Бэнгсли, был осужден на «странице позора» Всемирной паутины. В музыкальном бюллетене, озаглавленном «Мистер ничтожество», сообщалось: «Бывший музыкант оркестра «Чайна уайтбой» ликвидирует фирму, занимается пустяками и кончает тем, что превращается в попрошайку, эксплуатируя раковую опухоль прежней славы!!!!»
За три года после убийства Чайны в жизни Бэнгсли произошло много важных перемен. Он переехал в Сакраменто. Инвестировал «небольшое наследство» и в конечном счете стал совладельцем цепи ресторанов семейного типа под названием «Домашний очаг». В бюллетене говорилось о планах Бэнгсли «постепенно усугублять, постулируя, злокачественную опухоль «нарманроквеллизма» и давать ей пустить вредоносные метастазы во франчайзинг!!! Эта грязная скотина убеждает (sic) себя в том, что теперь чиста, но сейчас она еще омерзительнее, чем когда-либо ранее».
Вместе с этой тирадой помещались фотографии «мистера ничтожество» «до того и после того», и контраст был так разителен, что я усомнился в правдивости истории.
Во время службы в оркестре «грязная скотина» была худосочной ночной тварью со свирепым взглядом. Кристиан Бэнгсли был хорошо откормленным, чистой воды битлом в белой сорочке и при галстуке. А его взгляд излучал полную удовлетворенность.
Бранкуси я нашел на его личном сайте. Его полное имя было Пол Бранкуси. Местный житель, он работал художником-мультипликатором студии «Хайнес-Бернардо продакшнз» в Бербанке, был одним из главных участников передач детского телевидения. В биографии Бранкуси говорилось, что он два года изучал искусство в Стэнфорде и столько же времени проработал музыкантом в оркестре «Чайна уайтбой», а позднее еще один год в калифорнийском гуманитарном учебном заведении, где приобрел специальность по компьютерной графике и анимации.
