Струна лопнула. Вспыхнули светильники, вырвав темноту из углов комнаты, и всё вокруг пошло волнами ряби, как в зеркале пруда искажается отражение от упавшего в воду камня.
Эйвер вздрогнул и отдёрнул руку.
– Уходи! Пожалуйста, уходи! – воскликнул он, отступая назад и хватаясь одной рукой за маску, а другой за стену.
Раздались чьи-то шаги. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Оорд со словами:
– Эфе! Эфе! Тебе нужно это увидеть!
Луна выползала из-за горизонта медленно. Сегодня она уже была чуть бледнее и не такая круглая – полнолуние пошло на убыль. Осенняя ночь наливалась прохладой, но Кайя её не замечала. Она сидела на гранитных ступеньках лестницы, ведущей к открытой смотровой площадке над самой дальней – Восточной башней, и смотрела на тёмную линию горизонта.
Обхватила колени руками и подтянула их почти к подбородку, как любила сидеть на окне в спальне Обители. Зелёный шёлк платья разметался по ступеням.
Она ушла сюда и спряталась, чувствуя себя отвергнутой, брошенной и не нужной. Она впервые призналась в любви, она впервые обнажила свою душу, а он её прогнал…
Он разорвал связь.
Это было так невыносимо… мучительно… так больно, что хотелось разрыдаться, вот только слёз не было, и горло будто перехватило стальным обручем. Всё как-то сразу потеряло смысл. И даже крылья за спиной словно поникли, стали слабыми.
Она задавала себе вопрос и не знала ответа.
Внизу во внутреннем дворе царило оживление, беготня, крики, смех, так не свойственные этому замку. В другое время она бы удивилась, но сегодня ей было всё равно.
Наверное, прибыли гости. Не так давно трубили приветственные горны.
А здесь, наверху, было тихо. И казалось, она парит между за́мком и луной. И, быть может, это единственное место, где ей было не так плохо. Как холодная вода снимает боль с обожжённой кожи, так эта темнота и одиночество смотровой площадки успокаивали, хоть и немного.
Вдали темнела громада гор и далёкий перевал Олений Рог, по которому рассыпались огоньки сигнальных костров. Мерцали в темноте, перемигиваясь, словно сочувствовали. Ей хотелось прижаться к шершавому камню лестницы и забыться, заснуть и, проснувшись, не чувствовать больше ничего.
Она прислонилась плечом к парапету и тут же услышала шёпот камней – чьи-то шаги.
Дитамар.
– Скучаешь по полнолунию? – раздался сзади его насмешливый голос.
Она поёжилась – всё-таки хоть Дитамар теперь и не Зверь, но радости встречаться с ним не было никакой.
– Нет… просто сижу, – ответила она тихо.
– Сидишь одна и в темноте? Печальная девушка под луной – первый акт трагедии…
Он отодвинул руками её разметавшееся платье и присел рядом на ступеньку, совершенно бесцеремонно звякнув бутылкой вина о гранит. Бутылку поставил в ногах.
И хрупкое спокойствие этого места было тут же разрушено.
Кайя чуть отстранилась. Они посидели в тишине минуту или две.
– А я тебя искал, – произнёс он, наконец, скрестив на груди руки.
– Зачем? – удивилась Кайя.
– Ну… по двум причинам, – ответил он задумчиво, – наверное, сначала я хотел поблагодарить тебя.
– Наверное?
– Ну… да. Почему наверное? Потому что это непривычно для меня, быть таким… нормальным, что ли. И уж благодарить кого-то для меня совсем ненормально – это да. И потому ещё, что ты женщина.
– И это плохо? – спросила Кайя устало. – Что я женщина?
– Нет, просто я не особенно доверяю женщинам… последние восемнадцать лет, – хмыкнул он, – но ты – другое дело. Я, в общем, думал тут… И я, конечно, знаю, что ты сделала это не ради меня и не для меня, но всё равно, я хочу сказать тебе… спасибо за то, что ты сделала. И я теперь у тебя в долгу. Так что, если тебе будет нужно что-нибудь, только попроси, я это сделаю. Для тебя.
Кайя посмотрела на него искоса и горько усмехнулась.
– Будешь клясться Родовым камнем?
Дитамар хмыкнул в ответ.
– Ну ты же понимаешь, что нет. Но моего обещания тебе будет достаточно.
– Я понимаю. Но мне ничего не нужно.
– Не знаю, какая может быть от меня польза, но я, к примеру, могу убить кого-нибудь для тебя, если понадобится.
– Убить? О, боги! Нет! Дитамар, почему ты всё время хочешь кого-нибудь убить? – воскликнула она.
– Ну… потому что я делал это последние несколько лет и… это у меня хорошо получалось.
