– Пожалуйста, не надо никого убивать! – произнесла она горячо и искренне.
Он ведь может. Не стоит обольщаться, что отсутствие Зверя сделает из Дитамара человека.
– Я шучу, – ответил он уже серьёзно, – не буду. Раз ты просишь. Но всё-таки имей это в виду. На всякий случай.
Кайя промолчала. Что бы ни предлагал Дитамар, это всегда будет что-то безумное, связанное с убийствами, пытками или чем-то подобным.
Он отхлебнул из бутылки.
– Это всё мой брат, да? – спросил тихо.
– Что твой брат?
– Ты рыдаешь тут из-за него?
– Я не рыдаю.
– Хорошо, не рыдаешь из-за него? Что он сделал?
– Ничего, – она вздохнула, – в том то и дело, что он ничего не сделал.
– Хочешь, я могу с ним подраться. Он сильнее, но дерусь я лучше – это факт. Да и сделаю это с удовольствием.
Она повернула голову и посмотрела на него. Лицо Дитамара освещала луна, и сегодня в нём не было той жестокости, которую она видела раньше. Он изменился. Черты лица потеряли налёт безумия и жажды крови, и ей было непривычно видеть его таким. И он что, пытается её развеселить? Мать Всеблагая! Да могла ли она себе такое представить пару недель назад? Что она будет сидеть с ним на лестнице под луной и беседовать! С тем, кто таскал её по городу на верёвке, бил по лицу и чуть не убил, забрав все её силы? Немыслимо!
Это было странно, но он единственный, кто сейчас не мешал ей. Он такой же, как и она – острый осколок глупой мозаики, дотронься – и порежешь палец. Но, сидящие рядом, они вдвоём смыкались острыми краями и были не опасны друг другу.
И это было даже забавно.
– Если бы мордобой помог, я бы сделала это сама, – усмехнулась Кайя в ответ.
– Знаешь, а я бы посмотрел на такое, – рассмеялся Дитамар. – И поставил бы на тебя свою лучшую бутылку вина!
Она улыбнулась. Стало даже как-то легче. Дитамару можно не врать, не притворяться. Ей нет до него дела, а ему до неё. И это хорошо.
– Что будешь делать дальше? – спросила Кайя, обнимая себя за плечи.
Ночной ветерок, рождённый всходящей луной, заставил поёжиться. Дитамар встал, снял куртку и набросил ей на спину.
– Спасибо, – ответила она, придерживая её рукой.
Куртка была тёплой.
– Да полно дел. Надо закончить войну и убить королеву, – он снова приложился к бутылке, – или убить королеву и закончить войну. В любом порядке.
– Что? Серьёзно?
Не поймёшь, шутит он или нет.
– Вне всяких сомнений. Это обещание я дал себя много лет назад и собираюсь его сдержать. Убить эту тварь. А потом поеду в Рокну или в Эддар, попробую местного вина. Говорят, оно там отменное. Или в Шерб, кстати, проведаю Обитель Тары. Если хочешь, могу взять тебя с собой.
Кайя рассмеялась.
– Неплохой план на день: закончить войну, убить королеву и попробовать вина в Шербе!
– Если хочешь, чтобы лошадь взяла два ардана, ставь планку на три, а хочешь попасть в яблоко – целься в вишню. Рецепт не сложный.
– Я запомню этот простой рецепт.
– Дарю, – он махнул рукой в ей сторону. – А что будешь делать ты?
– Я? Не знаю. Эйвер хочет отправить меня обратно за перевал, к отцу. А я не хочу возвращаться.
– Если я спрошу – почему, ты ответишь?
Кайя внимательно на него посмотрела. Неужели это один и тот же Дитамар? Тот, что водил по её щеке кхандгаром, собираясь убить, и этот – тактичный и заботливый? Нет. Рядом с ней сидел кто-то совсем другой, как будто тот Дитамар исчез в полнолуние вместе со Зверем. И она чувствовала себя рядом с ним сейчас так, словно они были знакомы много лет. Почему?
Она не знала.
– У меня много причин. Какую назвать?
– Все.
Она вздохнула. Ей хотелось кому-то сказать всё это. То, что мучило и глодало изнутри.
– Почему? Потому что мне нет там места, за перевалом. Потому что у меня нет там дома. Потому что я не знаю, что мне теперь делать среди людей. Потому что я не хочу замуж за какого-нибудь ростовщика или купца из портовых городов. Потому что люди будут меня ненавидеть. Потому что там у меня нет семьи, способной меня защищать и любить…
– Всё это было известно и в первый день твоего приезда сюда, – сказал Дитамар тихо, – видимо, есть ещё и главная причина?
– Главная? – она вдохнула глубоко и ответила с горечью в голосе. – Я люблю его, Дитамар! Люблю твоего брата! И именно поэтому мысль о том, что мне придётся уехать, убивает меня! Я поняла это сегодня и сказала ему, а он оттолкнул меня и хочет отправить обратно к отцу. И разорвал Белую ленту! Вот почему я сижу здесь одна и в темноте!
Слова эти вырвались сами и железный обруч на горле разжался. Дитамар молча протянул ей бутылку.
– Извини, бокалов нет, но тут нас всё равно никто не видит, так что можно без этикета. Да и за эти годы я подрастерял свою галантность. Зверю она была без надобности, – сказал он задумчиво.
Она молча взяла бутылку. Сделала три глотка.
И отдала её обратно.
