– Закрой глаза и прислушайся. Ты слышишь, как ругается Гарза с конюхом? Лает собака, кошка гремит миской, играет на дзуне какой-то бездельник в отсутствие нашего эфе, и я говорю с тобой, но каждый звук ты слышишь отдельно. И ты можешь слушать то одно, то другое. А ещё ты чувствуешь, как из приоткрытой двери тянет сквозняком. Также и камни, я их слышу, как ещё один звук, только говорят они не словами, и я чувствую их, как ты чувствуешь сквозняк. Когда ты, сняв туфли, взобралась на перила, они передали ощущения – твои ноги на камне, ты кружилась в зале – они играли музыку, твою печаль в спальне и тепло пальцев. Я могу их слушать, как ты сейчас слушаешь меня, а могу не обращать внимания, как на ту собаку, что лает во дворе.
Кайя прислушалась к себе и поняла – ведь и она может также. Когда хочет слушать, то ощущения и звуки приближались, а если нет – удалялись и пропадали совсем.
– И можно слышать всё, что происходит?
– Ну, не всё, конечно… В замке есть защита от этого, не каждому дано слышать всё. Но кое-что ты, конечно, можешь слышать, дочка, – хитро ответил старик.
– А все эти книги, чьи они? – Кайя перевела разговор на другую тему, решив, что её любопытство будет превратно истолковано.
– Каждый Хранитель ведёт летописи прайда, записывает события, обряды и прочие вещи. Здесь есть книги, подаренные другими Хранителями… Подай мне, кстати, вон ту, с красным корешком…
Кайя осторожно достала книгу и протянула мэтру.
– Если хочешь, можешь их почитать.
Она прошлась вдоль полок, трогая пальцами корешки. Книги были очень старыми.
Взяла с полки одну из них, ту, что стояла с краю, и открыла.
– Эта книга ещё не дописана, дочка, – раздавшийся в тишине голос мэтра заставил Кайю резко её захлопнуть. – Я только-только взялся за неё, хочу подвести некоторые итоги.
Кайя почувствовала безумную тоску и боль, идущую от этой книги, и от комнаты, от старого кресла, в котором только что сидела, от старика, сгорбившегося над пожелтевшими страницами, и стен, уходящих фундаментом вглубь горы. Тоску по ушедшим временам, по былому величию, по силе и молодости…
И глубина этого ощущения была такой, что Кайя едва не задохнулась, схватившись одной рукой за полку. Постояла немного, отдышалась и поставила книгу обратно, отгородившись стеной от всех этих ощущений.
– Вы ведь знаете всё о Лааре? – спросила она, придя, наконец, в себя.
– Всё? Пожалуй, дочка, что всё.
– А вы можете мне рассказать его историю?
– О! Это будет длинная история, дочка! Приходи завтра, и я всё тебе расскажу, а сегодня эфе ждёт этот свиток, и я должен к нему идти.
– Тогда до завтра, мэтр Альд, – улыбнулась она и присела в реверансе.
– До завтра, дочка.
– Ну и как прошёл вчерашний день? – Эйгер сидел в массивном кресле в том самом зале, в котором Кайя впервые говорила с Дитамаром.
Утром пришла Гарза и сказала, что хозяин хочет её видеть. Сердце дрогнуло, предчувствуя какую-нибудь неприятность, а ведь она так надеялась провести этот день с Хранителем в его библиотеке!
– Спасибо, хорошо.
– Ты познакомилась с нашим мэтром? И, я вижу, он тебе понравился, – голос Эйгера прозвучал как-то лукаво.
– Да. Он очень… милый, – Кайя не могла подобрать подходящего слова и даже улыбнулась едва заметно уголками губ.
– Но ты напрасно ходила в Восточную башню, – голос Эйгера вдруг стал холодным, – там живут призраки.
Она испугалась, что он начнёт кричать на неё за то, что она проигнорировала запертые двери и пошла туда без разрешения, но этот холод был другим. Кайя ощутила печаль, тоску и боль… много боли…
Но она не могла. Стоило ей воздвигнуть эту стену, как в то же мгновенье ей хотелось узнать больше. Откуда эта боль? И печаль? И тоска? Что произошло? И она не могла остановиться в своём желании узнавать…
– Я не встретила там никаких призраков, ми… джарт Эйгер, если не считать мэтра Альда и его кошек.
