– Мне нужен был огромный самоконтроль, чтобы не присвоить тебя сразу же.
Губы скользнули к виску, затем – к уголку губ.
– Я люблю тебя, и сила моих чувств просто ужасающая.
Он говорил это так, будто признавался в чем-то опасном, в чем-то, что могло сжечь нас обоих.
– Я жажду полного обладания своим сокровищем.
Его голос стал ниже, темнее, в нем звучало что-то первобытное, драконье.
– Тебе больше никогда не придется самой себя защищать. Я не позволю никому сделать тебе больно.
Сердце замерло, а потом забилось с новой силой.
– Ты идеальный мужчина, – пробормотала я, закидывая руки ему на плечи, чувствуя, как его тело напрягается под моими пальцами.
Он склонился еще ближе, и я увидела в его глазах бесконечную преданность, страсть и… жажду.
– Зря ты записалась ко мне на факультатив, Ола, – прошептал он, так близко, что его дыхание обжигало мои губы. – Теперь я не дам тебе ни секунды покоя. Будешь ли ты со мной?
– Да, – пропищала я, совершенно деморализованная таким поворотом. Я на что угодно готова была сейчас согласиться.
Мир перевернулся. Все, о чем я лишь осмеливалась мечтать в самых сокровенных фантазиях, вдруг стало реальностью. А потом… Потом его губы накрыли мои, и я перестала думать.
Этот поцелуй был как падение в бездну – стремительное, огненное, лишающее рассудка. Его руки сомкнулись вокруг меня с такой силой, будто он боялся, что я исчезну. И мне это нравилось. Нравилось до дрожи, до мурашек, до того сладкого головокружения, когда земля уходит из-под ног.
Я прижалась к нему, впитывая каждое прикосновение, каждый вздох, каждый стук его сердца – такого же бешеного, как мое. Сколько лет я тлела в тихом безумии, наблюдая за ним издалека, запрещая себе даже мечтать о большем. А теперь… Теперь он был мой. Мой! И я могла касаться его, целовать, чувствовать, как его пальцы ласкают мою кожу.
Когда мы наконец разомкнули губы, он прижал лоб к моему, и в этих мгновениях было больше, чем я могла представить в своих самых смелых мечтах.
А потом зазвонил колокол.
Райан вздохнул, медленно отстранился и, развернув меня, мягко подтолкнул к двери.
– Все, факультатив закончился.
– Уже? – прошептала я, еще не веря, что этот момент прерван.
Он тихо рассмеялся, и звук его смеха заставил мое сердце екнуть.
– По стихийной магии я тебя подтяну на втором году обучения, а факультатив больше не подтвержу. Иначе нас накажут.
Только тогда до меня дошло, что он имел в виду. Щеки вспыхнули, кровь ударила в виски, и я, попрощавшись, выбежала из кабинета.
У меня словно крылья были за спиной. Я люблю и любима, и мой мужчина меня присвоил. Наконец-то!
Пару дней я ходила счастливая, привыкая к новой действительности. Окружающие, отметив мое настроение, смотрели с подозрением и сделали выводы. Сантору напомнил, что мне еще год учиться, Габриэль предупредил, чтобы я больше не смела к нему приближаться. И, казалось бы, жизнь стала простой и понятной, но неожиданно меня решила навестить матушка.
Второй раз за короткое время! Наверняка что-то случилось!
Сердце бешено колотилось, пока я неслась вниз по ступеням, почти не касаясь ногами камня. В голове мелькали пугающие образы: болезнь, несчастье, катастрофа…
И вот я увидела ее.
Высокая, статная, с гордо поднятым подбородком, она расхаживала по вестибюлю, словно разъяренная львица. Ее темные волосы, собранные в строгий узел, не шелохнулись, но брови были грозно сведены, а губы плотно сжаты.
Спешно приблизившись к ней, я, запыхавшись, выпалила:
– Что случилось?!
Мама резко повернулась ко мне, ее глаза были полны возмущения, и, всплеснув руками, она воскликнула:
– Ола! Как ты могла?!
В голове пронзительно сверкнула мысль: «Она знает о Райане?» Мы только поговорили о своих чувствах, еще никому не рассказывали…
– С тобой все хорошо? – все же уточнила я.
– Я в расстройстве, и все из-за тебя! – Мама говорила довольно громко. Проходящие мимо студенты замедляли шаг, любопытные взгляды впивались в спину.
– Мы же с тобой разговаривали об этом… Я объяснила… – начала я, но была перебита.
– А мои чувства тебя не волнуют? – выпалила матушка, окружающие начали обращать все больше внимания на наш разговор.
– Тише ты, – шикнула я.
– Ты одобрила его ухаживания! – продолжала бушевать родительница, не собираясь успокаиваться.
А я наконец поняла: дело вовсе не в драконе, а в моем преподавателе по материаловедению. Уголки губ сами собой дрогнули – и это стало роковой ошибкой.
– Тебе весело?
Я поспешно собралась с мыслями.
– Конечно, я радуюсь за тебя, – мягко ответила я, стараясь сгладить ситуацию. – Ты же сама говорила: женщина не должна быть одна. Я уехала, бросила тебя… Кто теперь будет помогать, оберегать, ухаживать?
– Я еще слишком молода, чтобы мне нужен был присмотр.
– Вот! – я едва сдержала торжествующую улыбку.
– Но ты сама что-то не собираешься выходить замуж, – парировала мать, высоко подняв подбородок.
– Собирается, – раздался позади меня низкий, уверенный голос Райана.
