– Поесть повкуснее, выпить получше и комнату на ночь, – сказал Олен. – Можно две. А что это за купец веселится?
– Да он и не веселится вовсе. Горюет. Второй день пьет без отдыха. Все охранники и возчики из его обоза какую-то хворь подхватили на предыдущем постоялом дворе. Сюда едва добрались, у каждого поворота в кусты бегали. Сейчас пластом лежат по комнатам. Возчики еще ничего, поводья в руках держать могут, а вот вояки сражаться – никак. А без охраны дальше на юг, в Гедок, лучше и не соваться.
– Душещипательная история, – хмыкнула Саттия, когда хозяин удалился. – Как думаешь, может нам в охранники завербоваться?
– Зачем, клянусь Селитой?
– Кого ищут наши враги? Едущих отдельно троих путников. А с обозом мы не будем так выделяться. Кроме того, дороги Гедока и в самом деле опасны. Большой компанией двигаться спокойнее.
– Мысль здравая, – Олен задумчиво почесал щеку и глянул на стол с храпящим купцом. – Вид у нас, конечно, не воинственный, но этот тип сейчас и за соломинку схватится. Если поймет, в чем дело.
Вернулся хозяин, принес большой чугунок, из которого торчало три ложки. Когда поставил на стол, стало ясно, что внутри – бараний бок с кашей. Бенеш шумно сглотнул, кишки в животе Олена начали грызню, и даже на личике Саттии проступило хищное выражение.
– Сейчас будет пиво, – вздохнул хозяин, – только в кружках. Кувшины он все перебил…
В дверь проскользнул мрачный мальчишка. Вдоль стенки пробрался за стойку и исчез за дверью кухни.
– Всех удавлю, – раздельно проговорил спящий купчина, не открывая глаз, – но сначала прикажу выпороть… и соль дешевле, чем по сто за пуд не отдавать, иначе разоримся к Аркудовой печени…
Храп возобновился, зазвучал еще громче, хозяин с опаской покосился на его источник. Когда притащил три деревянных кружки с колышущимися шапками пены наверху, гости успели опустошить горшок и облизывали ложки.
– Как насчет бани? Или хотя бы горячей воды? – поинтересовалась Саттия.
– У нас есть большая лохань. Я попрошу слуг натаскать воды с кухни. Только вот комната свободная одна, так что мессенам придется подождать, пока вы моетесь.
– Они употребят это время с пользой, – Саттия встала, кинула на Олена выразительный взгляд. Вслед за хозяином проследовала к двери в дальнем углу зала. Через мгновение владелец постоялого двора вернулся один, с кухни послышался его голос, забегали слуги с ведрами.
– Вот такое разделение труда. Она будет наводить красоту, а я – вести переговоры. – Олен встал, поправил чуть съехавший пояс.
– Ну… ты уверен? Зачем с ним разговаривать сейчас? Он же… пьян, ничего не поймет, – недоверчиво проговорил Бенеш.
– Ты думаешь, утром будет лучше? Когда этот тип будет мучиться с похмелья?
Олен героически поборол собственную неуверенность. Отогнал прочь мысли о том, что его сразу же отправят подальше, и твердым шагом направился к столу купца. Подойдя к нему, уловил запах мощного, выдержанного перегара, разглядел пятна на красном лице. Остановился и постучал костяшками пальцев по столешнице, затем еще раз, чуть сильнее.
Купец вздрогнул, вскинул голову. Поднялись набрякшие веки, открыв багровые и мутные глаза.
– Тебе чего? – голос прозвучал хрипло. – Выпить со мной хочешь?
– Я слышал, что тебе нужны охранники.
Взгляд купца чуть прояснился, пробежался по фигуре Олена, остановился на висящем у пояса мече.
– Эй, хозяин! – рев прозвучал свирепо, как клич самца-оленя в период гона.
– Что, еще пива? – желтое лицо появилось над стойкой.
– Нет! Воды! Или нет, стой! Не надо! – купец вновь глянул на Олена. – Парень, завтра утром мы с тобой все обговорим. А сейчас я… должен поспать… кстати, сколько вас?
– Трое.
– Вот… и… отлично… завтра… – и тяжелая голова со стуком упала на столешницу, мотнулись русые с проседью кудряшки на макушке.
Олен пожал плечами и вернулся к столу, где ждал Бенеш.
– Что делать будем? – спросил ученик мага.
– Закажем еще пива, – вздохнул Олен, – и подождем, пока Саттия вымоется.
Пока ждали, по два раза сходили до отхожего места, расположенного за конюшней. На постоялый двор успели опуститься сумерки, на стойке появился медный подсвечник с десятком свечей. И только потом из-за ведущей к комнатам двери появилась служанка с мокрыми пятнами на платье. Сказала медовым голоском:
– Мессана закончила омовение.
– Ну и отлично, – Олен отставил кружку с недопитым пивом, поднялся из-за стола.
За служанкой прошли коротким коридором. Со скрипом открылась узкая дверь, стала видна комната странной многоугольной формы. У стен стояли широкие лавки, застланные одеялами, в центре – пара колченогих табуретов, а на полу виднелась лужица и мокрые следы. На одном из табуретов горела свеча, на другом лежала одежда Саттии, а сама девушка выглядывала из-под своего узорчатого покрывала.
– Явились, – буркнула она сонно. – Располагайтесь, а я спать…
Служанка ушла, Олен бросил мешок у двери и шагнул к лавке у правой стены. Но заметил сидящего на стене небольшого серого паука и остановился.
– Ты чего? – удивленно поинтересовался Бенеш.
– Вон тварь восьминогая, – Олен дернул подбородком, – терпеть их не могу.
