– Учитель, понравилось ли вам играть для детей?
Старик равнодушно ответил:
– Ни одного милого личика.
– Неудивительно: все чумазые, невоспитанные сироты.
– Если бы не мэр и его благотворительные программы для детей, черта с два я бы сюда сунулся. Что это за слово такое – «благотворительность»? Придумывают всякую дрянь. Как эти маленькие невежды вообще могут оценить такое высокое искусство, как музыка?
– Полностью с вами согласен. Лучше бы на те деньги, что заплатили вам, сделали ремонт или купили детям еды.
Старик усмехнулся:
– Это все делается для того, чтобы унизить меня. Не все относятся ко мне с былым уважением. Взять хотя бы Ренара Канона. Сколько раз я просил его о сольном концерте в Канон-холле, а он ни в какую.
– Он отказал вам? Не может быть!
– Я говорю чистую правду. Мальчишка совсем зазнался, думает, что если он сын великого Джея Канона, то…
Вдруг его перебил громкий оклик:
– Стой!
Старик выпучил глаза от удивления, а его ученик схватился за сердце, подпрыгнув от страха.
– Ты кто такой и зачем так пугаешь людей?
– Мне нужно с тобой поговорить, – отважно произнес мальчик, указывая пальцем на старика.
Юноша не на шутку разозлился.
– «С тобой»? Да как ты смеешь! Где твои манеры? Ты хоть знаешь, кто перед тобой?
– Тише, Андерсон, тише.
Глаза старика излучали холод, но на лице играла улыбка.
– Ты хотел поговорить со мной, малыш?
– Да.
– И о чем же?
– Об этом, – ответил мальчик и указал на черный футляр в руках старика.
Тот приподнял свою ношу.
– О скрипке?
– Так это называется скрипка.
– Да. Видимо, ты никогда раньше такого не видел. Скрипка – это музыкальный инструмент.
– Инструмент, – неуклюже произнес мальчик, будто пробуя слово на вкус, но тут в разговор снова вмешался юноша:
– Нет, ну это уже за пределами моего понимания. Он живет в городе музыки – как он вообще может не знать, что такое инструмент и скрипка?
Старик проигнорировал вопрос и наклонился к мальчику.
– Тебе она нравится?
– Да, я хочу себе такую же.
– Такую же? – рассмеялся старик.
– Ты хоть знаешь, сколько стоит эта скрипка, невежда? – закричал юноша и отвесил мальчику подзатыльник.
Но старик нежно погладил его по голове и сказал:
– Андерсон прав, она слишком дорогая. Если хочешь, я подарю тебе такую же, подешевле.
– Правда?
– Господин Коннор? – Юноша с удивлением посмотрел на старика. Тот лениво скользнул взглядом по его лицу, будто выражая свое недовольство, а затем снова взглянул на мальчика.
– Мне совсем несложно купить ему самую простую скрипку, а взамен…
– Что я должен буду сделать?
Старик внимательно разглядывал лицо мальчика, затем бросил косой взгляд на Андерсона.
– Пообещай, что будешь упражняться каждый день. В следующем месяце я навещу тебя вновь и ты должен будешь показать, чему научился.
– Обещаю!
– И еще кое-что. – Выражение лица Коннора стало жестким. – Если продолжишь разговаривать со мной без уважения, скрипки можешь не ждать. Все понятно?
Мальчик ответил, съежившись от страха:
– Я понял вас.
Теперь в приюте дни напролет пела скрипка, и вскоре все, даже те, кто сначала был недоволен, с восхищением прислушивались к прекрасным трелям.
Днем мальчик играл каждую свободную секунду. Ночью же засыпал, крепко прижимая к себе хрупкое деревянное тельце, страшась за свое сокровище. Но теперь никто не пытался отнять скрипку, даже воспитательница, которая мало-помалу стала внимательно вслушиваться в мелодии, выводимые этим ребенком.
Правда, сам маленький скрипач был недоволен своими успехами. Андерсон принес ему инструмент и показал азы скрипичной техники. Мальчику было этого мало: для того чтобы выразить звуки, рождавшиеся у него в голове, требовалось еще большее мастерство. Он начал обучаться сам – освоил техники левой и правой руки, все то, что знал и умел каждый музыкант. А еще стал изобретать оригинальные исполнительские приемы, которые потом держал в секрете до самой смерти.
Коннор навестил мальчика спустя полгода, намного позже, чем обещал. По правде говоря, он совершенно забыл о сиротке и той скрипке, что подарил ему. Но как-то раз в одном из музыкальных салонов начинающий скрипач поинтересовался:
– Господин Коннор, я слышал, вы давали благотворительный концерт в одном из приютов на окраине города.
Старик ненадолго задумался.
– Разве? Что-то не припомню.
– Не скромничайте! Андерсон мне все рассказал.
Коннор натянуто улыбнулся, мысленно проклиная болтливого ученика.
– Однажды я действительно играл для сирот. А что? Тоже хочешь поучаствовать в так называемой благотворительности?
– Нет, просто до меня дошли странные слухи.
– Какие же?
Коннор занервничал. Он знал, что́ люди говорят о нем.
Самое ужасное – слухи о нем всегда были правдивы.
– Кто-то мне сказал, в том приюте живет необычайно одаренный ребенок.
– Что же в нем необычайного?
– Он всего полгода играет на скрипке и уже добился небывалых успехов. Вот я и хотел узнать, может, вы видели этого ребенка, когда выступали? Вы же как раз полгода назад посещали тот приют.
– Впервые слы… – начал было Коннор, но затем вдруг вспомнил мальчишку, который просил о скрипке.
