Уловив краем глаза какое-то движение. Лета очнулась от раздумий и поглядела на того, кто отвлёк её. Конор быстро пересекал галерею, возвращаясь к себе в комнату наиболее кратким путём. Девушка поднялась и окликнула его. недолго думая. Он остановился, но не обернулся, ожидая, что она сама подойдёт к нему. Издав вздох недовольства. Лета догнала его, поздно осознавая, что совершенно не продумала свой следующий шаг.
После того, что произошло у озера, они не говорили. Вообще. Они вместе добрались до крепости и молча разошлись, каждый в свою комнату, в свою койку, хотя, будь Лета посмелее, всё бы закончилось иначе. Судя по тому, как напряглась спина Конора, он почувствовал, о чём она намеревалась поговорить.
«Дьявол».
Та ночь сотворила между ними связь, незримую и прочную, как сотня канатов. И дело было не в том, что она узнала о Коноре. Это её потрясло, сильно, так, что она боялась даже того, каким голосом он рассказывал свою историю. Но разве могла она его теперь бояться? Он не был человеком, он мог вытворять со своим телом что-то страшное, похожее на самую тёмную магию, он не старел, он пил её кровь, он был… вампиром, ведь иначе это не назовёшь. Однако она не могла его бояться. Она ощущала страх только перед будущим. В зависимости от того, как сложится судьба Сынов в Леттхейме, она может и не увидеть его больше. Никогда.
Этот разговор был им нужен. Тот мужчина, что целовал её вчера у озера, был непохож на Конора. Нет, он по-прежнему делал всё резко, порывисто, зло, но… Никто ещё её так не целовал. С таким жестоким упоением, с такой одержимостью, словно она собиралась бесследно исчезнуть из его рук.
А вода в фонтане продолжала журчать, напоминая о том, что пора было овладеть собой и начать говорить. Время не стояло на месте. Лета приблизилась к Конору, обхватывая себя руками.
— Ты можешь отказаться, — без всяких вступлений проговорила она. — Тебе необязательно участвовать в этой войне.
— Как я говорил, змейка, сражение — моё любимое занятие, — не тот голос. Безжизненный. Пустой. Без следа прежней насмешки.
— Но не это.
— Только не говори, что волноваться будешь за меня, — он обернулся к ней. улыбаясь.
— Буду, — невозмутимо ответила Лета.
«Неважно, что сейчас скажешь. Можешь опять назвать меня дурой, но ты должен узнать… Что узнать, Лета? Что ты запуталась?» — думала она, не сводя глаз с лица Конора.
Она лишь надеялась, что ни её поза, ни взгляд не выражали её душевных метаний.
Но Конору, похоже, было всё равно. Он не смотрел на неё.
— Вероятно, ты хочешь поговорить о вчерашнем. — бросил он.
— Я не считаю тебя чудовищем. Даже после твоего рассказа.
— Мне. повторюсь, плевать на твоё мнение, но я и так о нём знаю. И сломанное деревце возле озера тоже в курсе.
— Не перестаёшь быть скотиной?
— Готов на всё ради тебя, — тень ехидства скользнула по его лицу, и он наконец посмотрел на неё. — Я почти уверен, что ты будешь держать рот на замке.
— Приберегу эту информацию для дальнейшего шантажа.
— Ай. Я говорил, что ты волнуешь моё сердце, змейка?
— Нет. Но я сама догадалась. Как и то сломанное деревце.
Теперь он улыбался.
— Ну так мы в расчёте? Я спас твою жизнь, ты — мою.
Лета поглядела в сторону, чтобы выиграть время.
— Не знаю, — протянула она. — Ты хочешь рассчитаться?
— Ты говорила, что мы ещё не закончили.
— Вопрос был другой. Ты хочешь? — с нажимом повторила Лета, возвращая к нему взгляд.
Эти чёртовы серебристые искорки в его глазах…
— Нет, змейка. Не хочу.
Пауза. Ей казалось, что она свой ход сделала, поэтому продолжала молчать, ожидая, что он сократит расстояние между ними, но он этого не сделал. Лёгкое движение руки, помутневший взгляд — вот и все признаки того, что ему хотелось этого. Они продолжали игру, куда бы она их ни завела, и Конор явно не желал сдаваться, сохраняя на губах намёк на усмешку, но позабыв обо всём остальном.
Он скосил глаза в сторону двери, ведущей к выходу из галереи.
— Мне пора идти. Иначе они отправятся без меня, и я пропущу всё веселье. До полудня времени не так уж и много, а надо всё подготовить. Дорога до Леттхейма будет долгой, — произнёс он и приподнял бровь. — Но мы с тобой продолжим этот разговор при следующей встрече.
Поддавшись внезапному порыву, Лета подняла руку и сняла с указательного пальца кольцо. Не считая Драупнира, она носила скромное колечко Марилюр — единственное, что осталось у неё от матери. Она посмотрела на него, потом на Конора.
— Чтобы ты помнил о своём обещании, — проговорила она, протягивая кольцо.
— О. нет. Ты неверно меня поняла всё-таки.
— Верно. Можешь считать это платой за все вопросы, на которые я заставила тебя отвечать, если тебе будет от этого лучше.
Лета этого не ждала, но он выставил ладонь вперёд. Получив кольцо, Конор присмотрелся к нему на долю секунды и спрятал в нагрудном кармане куртки.
— Спрячу у самого сердечка. — насмешливо прокомментировал он. — Так и быть, подбавлю ещё сахарку к сантиментам, что мы тут развели.
