«Я должен выбраться… Я должен… должен бороться…»
С кровью его покидает рассудок.
Падение. Стёсанные о землю ладони. Силуэты крючковатых злых деревьев. Лай собак позади. Крики. Треск кустов. Нож поближе к сердцу. Нож. Обороняться. Они близко, близко, близко…
«Мне не уйти…».
Серые глаза полны печали и страха. Боли нет, но кровь течёт так сильно… Надо бежать. Попытаться пересечь границу… Надо скрыться от ищеек.
«И отомстить».
Она в его голове, она в его мыслях… Она хочет помочь, она протягивает к нему руки… Обнять, утешить, помочь подняться… Но она в его голове…
— Лета!
Кровь на снегу. Лай собак. Бешеная свора.
— Лета!
Логнар. Темнота. Лесной воздух. Она заглатывает его ртом, и его так мало…
— Очнись!
Крик раздирает горло. Она падает в снег, она умирает… Собаки грызут ногу, отдирают лоскуты кожи и куски кровавого мяса…
— Нет… Нет! Оставь меня!
— Успокойся. Всё хорошо, ты в безопасности.
Лета села так резко, что закружилась голова. Она попыталась отползти от нескольких тянувшихся к ней пар рук и встретила спиной другие. Кричать уже не было сил.
— Айнелет, — шепчет кто-то. — Ты в безопасности.
Её обняли сзади и попытались прижать к себе. Она узнала эти руки. Марк.
— Держи её.
— Её надо вырубить. Посмотрите, у неё глаза просто бешеные.
— Нет… Он умирает… Его сейчас загрызут…
— Кого?
— Конор!
Лицо юноши со шрамом недоуменно повернулось в её сторону. У него были короткие волосы. Так странно… Она видела, они были густыми и красивыми, до самых плеч, а сейчас так отстрижены…
— Приди в себя. — сказал Марк, и в лицо прилетела затрещина.
Знакомый холмик выглядел совсем скучно в лучах пасмурного рассвета. Словно под ним ничего не было, не было тех многометровых коридоров и огромных залов с древними рунами. Кто-то сунул ей под нос бурдюк с водой. Лица стали постепенно выплывать из тумана, она их узнавала. Всех до одного. Бора, Логнар, Берси, Родерик, Хруго… Все склонились над ней, и в их глазах читалась тревога. Марк прижимал её к себе, сомкнув руки на животе девушки.
Мир возвращался. Ещё через минуту вернулась память. И трезвый рассудок.
— Тебя же чуть не сожрали заживо. — сказала Лета в сторону того, кто не корпел над ней, а стоял напротив, скрестив руки на груди и с интересом поглядывая на неё.
«Я, наверное, такое представление тут устроила…».
— Собаки, — добавила она. — Когда ты пытался сбежать.
— Шрам, на который тебе не удалось посмотреть, — проговорил Конор, даже не моргнув. — Покажу, когда останемся наедине.
— Что случилось. Лета? — обеспокоенно спросил Родерик. — Ты кричала, так сильно…
— Сколько я была без сознания? — Лета высвободилась из объятий Марка, поворачивая голову к нему и оскорблённым движением бровей давая ему понять, что она больше не сумасшедшая.
— Два часа. Мы вынесли тебя наружу, пытались привести в чувство, но ты не хотела просыпаться. Решили нести тебя к драккару уже как есть, и тут ты начала вопить. Как будто тебе было больно.
— Что ты видела? — накинулся вдруг Логнар.
— А что за штуку ты заставил меня надеть? — выпалила в ответ она. — Боги, зачем я согласилась на всё это…
Она подняла руку и стала дёргать за кольцо. Железное и такое уродливое, оно словно приросло к пальцу и не хотело сниматься.
— Что за… А, чтоб тебя!
— Ты его не снимешь. А если попытаешься отрубить себе руку, кольцо утратит свою силу навсегда, — пояснил Логнар.
Она уставилась на его осунувшееся болезненное лицо. Маг слишком много проводил времени за своими книжками и магической практикой, или чем они там ещё занимались… Должно быть, заклинания выжимали из него все соки.
— Я не собиралась отрубать себе руку.
— Я это так, к слову.
— Оно причиняет боль. Когда показывает мне… — она внезапно оборвала себя, вспоминая свои недавние путешествия по пустоте, предшествовавшей видениям, тесному пространству между мирами, которое чуть не раздавило её кости.
— Что показывает, Айнелет? — с волнением в голосе повторил Логнар. — Вещи такого рода — особенные. Они должны рассказывать великие истории тем, кто их носит.
— Не знаю, какие истории кольцо должно было мне рассказать, но… я видела кое-что. Я видела, что того, кого заклеймили убийцей, предал собственный отец.
— О чём она? — бросила Бора.
— Конор сообщил в тот день о невинных жертвах отцу, но тот проигнорировал это и приказал всё равно взорвать Мийру. А потом обвинил в массовом убийстве сына, — выдала Лета, как если бы швырнула в лицо всем присутствующим по тяжёлому камню.
Конечно, картинка сразу же сложилась у неё в голове из всех этих обрывочных видений. Тут и думать нечего было. «Драупнир позволяет видеть истину»… Ну что ж, она её увидела. И поведать её остальным было почему-то так приятно.
Но никто не смотрел на неё. Все обратили внимание на Конора, который смирял Лету взглядом, способным заморозить человека заживо.
— Что ты имеешь в виду, змейка?
