— Скорее всего, но… Это несправедливо. Всё, что с тобой сделали. Твой отец возненавидел тебя из-за смерти твоей матери, и это…
— Ты. Переходишь. Черту. — отрывисто прорычал Конор, заставив её умолкнуть. — За которой тебя ждёт совсем несладкая участь.
— Хорошо, я поняла, это слишком личное.
— Слушай, змейка, не лезь не в своё дело, — проговорил Конор, уже мягче, и вздохнул. — То, что там Логнар сказал после того, как я ушёл, правда. Дело прошлое. И нам надо убираться с этого острова.
— Ты слышал, что мы говорили?
— Угу.
Она едва не топнула ногой от досады.
— Я там защитить тебя пыталась! А тебе плевать!
— Ты такая интересная, потомок Талака, — произнёс он и, обогнув её, пошёл в сторону кургана. — Удивляешься очевидным вещам. Пора бы уже привыкнуть ко мне. Не первый день знакомы.
— Молюсь, чтобы последний день настал как можно быстрее. — сквозь зубы прошипела она ему вслед.
— Даже так… Не отставай, змейка, а то потеряешься ещё. Носишь же на себе такую ценную безделушку, теперь мы с тебя все пылинки будем сдувать и на руках носить. Ну разве не прелесть?
«Брось в него что-нибудь. Вон тот камень. Или сразу меч. Напои злую душу Анругвина живой кровью, он так давно её не пил, и вот хорошая возможность…»
Лета закрыла глаза, начиная считать от одного до десяти. Иногда ей это помогало. Что-то ей подсказывало, что её меч дождётся крови Конора, рано или поздно. А пока нужно было просто успокоиться, забыть и видения, и этот разговор, забыть про рыжую скотину и то, что она посмела его пожалеть.
Лета опять глянула на кольцо, казавшееся чёрным в темноте. Ещё один подарочек от Талака. Сначала меч, превращающий её в жаждущую крови убийцу (что на самом деле полезно, как ни крути, да и голод клинка она уже научилась усмирять), а сейчас колечко, любезно проводившее её по кошмарам и страданиям другого человека. Надо же, какое ей занимательное наследство оставил её прославленный пращур.
Ледяной ветер вздувал парус драккара, оказывая долгожданную помощь гребцам. Наконец-то хоть что-то напоминало о том, что мир вокруг был жив, ибо те сутки, что они провели на острове, несли в себе стойкое ощущение… потустороннего. Отсутствие ветра и звуков животных казалось угрозой. Они покинули воды Удёнгала, и многие карриты клялись, что никогда больше не вернутся сюда. Сигвур говорил, что увидел вдалеке в море пунцовые щупальца высотой в несколько десятков метров — кракен.
Лета, прислонившись к борту, смотрела на свою левую руку. Грубо выкованное кольцо послало ей ещё одно видение. На долю секунды, вновь показавшейся вечностью. Она протиснулась через этот узкий коридор, разделявший реальность и сны, по-прежнему заполненный невидимыми шипами, которые резали тело и сознание, пока что-то неумолимо пропихивало её вперёд. Очнулась она в тёмной комнате и увидела, как златовласый Берси молил о пощаде, а высокий бледный человек прижимался ртом к его шее и урчал от удовольствия.
Зачем? Зачем кольцо показывало ей такие вещи?
Она с ненавистью посмотрела на Драупнир. Абсолютно ровный, без царапин и шероховатостей, неведомым образом сжавшийся так, чтобы плотно сесть на её тонкий безымянный палец.
«Я даже согласна на то, чтобы мне отхватили палец, лишь бы избавиться от тебя», — думала она, поглаживая холодный металл кольца.
Если это будет повторятся так часто, она этого не вынесет.
О видении она никому не рассказала. Подозревала, что для Берси это было слишком личным воспоминанием, ведь она чувствовала весь стыд и страх, что он испытывал в этот момент. Она снова была в чьём-то теле, и это было ужасно.
— Ты как?
Лета повернулась на звук голоса, вздыхая.
— В такое дерьмо мы с тобой ещё никогда не вляпывались.
Марк без лишних церемоний схватил её за руку и приблизил к себе.
— Даже как украшение не сойдёт, — заявил он, рассматривая Драупнир.
— Оно иногда как будто… сжимается. Трёт палец.
Марк отпустил её локоть, сокрушённо качая головой.
— И ради чего, Лета? Ради того, чтобы только
попробовать снять с меня проклятие?
— Я уже, и сама не знаю.
Она отвернулась к морю, облокотившись на поверхность борта. Марк помедлил, прежде чем вновь заговорить.
— У меня тоже начались видения здесь.
Она обернулась к нему, вопросительно вскидывая брови.
