– Не откажите, присядьте, примите… – наперебой заговорили собравшиеся. От удивления Маша стала озираться по сторонам. «Странные люди, им грубишь – они уважают, может, так и надо себя вести?» – подумала девочка. Но тут ее глаза встретились со взглядом пожилой служанки, которая чуть заметно покачала головой, точь-в-точь как учительница. И Маше стало невмоготу. Она пробралась на свое место за длинным столом, ей предложили поесть, но на глаза ей попадались зажаренные целиком гуси, румяные поросята с лукавыми мордочками, огромные рыбины с тусклыми мертвыми глазами, меньше всего на свете они наводили на мысль о еде, скорее о лавке таксидермиста. Кто-то положил ей на тарелку кусок барашка, но Маша есть не могла, так и просидела с опущенными ресницами до конца обеда, среди жующих бородатых ртов, хруста разгрызаемых костей, шлепанья на пол объедков. Только отломила кусочек от ритуального каравая хлеба с солью, когда его начали передавать от гостя к гостю в знак мира в замке Морского ветра.
Так, голодная, и отправилась на бал, где Маше на голову надели венец Калины Горькослезной – яшмовые гроздья ягод калины на чеканном золоте листьев. Важный господин в пурпурном и золотом поздравил ее с восстановлением славы предков. Когда девочка повернулась к толпе разряженных господ сударей, словно придавленная к земле тяжелым венцом, и подняла глаза, все присутствующие так закричали, заревели, завизжали, что она невольно вздрогнула и прижалась к привенихе, скромно и молча стоящей рядом. Рыкоса ответила ей торжествующим взглядом и произнесла:
– Поздравляю, девочка моя.
Когда крики умолкли, грянула музыка, чистопородные рысари разбились на пары и пустились в пляс, более подходящий деревенской свадьбе, чем рысарскому замку. Повсюду сновали слуги, разнося в деревянных, обитых железом кружках пенистое мутное пиво. Маше очень хотелось попробовать пива, но Рыкоса взяла кружку у нее из рук.
– Почему?! Я уже взрослая! – возмутилась девочка.
– Дети больные родятся, взвоешь, – просто объяснила ей привениха. – Выпивка – не развлечение для девочек. Даже титулованных.
Сквозь толпу танцующих, улыбаясь, пробирался к ним Андрей Шестипалый. Кажется, он искренне радовался Машиной победе. Девочка бросилась было к нему навстречу, как вдруг заметила, что он ведет за руку мальчика примерно ее возраста, светловолосого и кудрявого, с ясными голубыми глазами.
– Наконец-то, – вздохнула с облегчением госпожа Гривастая. – Калина, позволь тебе представить его чистопородие веника…
– Просто Ванечка, – перебил ее Андрей. – Вы равны по рождению, можете называть друг друга по имени. Ванечка, проводи Калину, покажи свои игрушки…
– Игрушки? – переспросила девочка с недоумением.
– Вам нужно познакомиться поближе, – улыбнулась привениха. – Веник – самая подходящая для тебя компания, в отличие от беспородных рысарей.
Ванечка крепко взял Машу за руку и повел ее прочь из зала. Он не говорил ни слова, только упорно шагал по коридору. Пахло от него молоком и печеньем, руки у него были чистые и белые.
– Ванечка, куда мы идем? – спросила она, робея.
– Сейчас! – сказал он. – Там интересно.
Через коридоры и галереи он повел ее по винтовой лестнице в башню, на первом этаже которой явно была спальня Шестипалого, о чем свидетельствовали висящие на стене мечи и разложенные по столам доспехи. Выше была комната Ванечки.
Маша с любопытством рассматривала кровать, такую же большую, как у нее, сундук с одеждой, а кроме них – деревянную лошадку, игрушечные сабельки и большую малопонятную конструкцию, похожую на скелет птеродактиля и бумажный самолет одновременно. Ванечка выпустил ее руку и принялся с гордостью показывать гостье свои сабельки и деревянных рысарей.
– Ванечка, извини, сколько тебе лет? – спросила Маша с подозрением.
– Почти тринадцать, – в доказательство он показал на пальцах. Девочка с сомнением оглядела его – он вел себя точь-в-точь, как шестилетний.
– Извини, – снова сказала она. – А кроме игрушек, ты что любишь? Книжки? Верховую езду?
– Я боюсь лошадок, – честно признался мальчик. – А в книжках слишком мало картинок.
Он застенчиво улыбнулся, и из уголка рта у него вытекла тонкая струйка слюны.
– А что это такое? – Маша указала на самолетик.
– Мне надоело в этой башне, – приложив руки ко рту, шепнул мальчик. – Я придумал крылья, чтобы улететь. Такие, самолетные. В общем, самолет.
– Как ты мог собрать это? – Маша с сомнением оглядела конструкцию. – Тебе кто-то помогал?
– Руки сами делают, – признался Ваня. – Я люблю собирать всякие штуки. К нашей свадьбе как раз доделаю, и мы улетим вместе, только никому не говори.
– К нашей – что?
– Свадьбе! – рассмеялся Ванечка. – Я твой жених. Мы обручены с самого рождения.
– Я схожу с ума, – прошептала девочка. – Нет, это он сумасшедший. Явно дурачок, сабельки-солдатики, вот и болтает, что попало. Иван-дурак!
