И точно — в кармане рубашки обнаружились два маленьких ключа на проволочном кольце. Освободившись от наручников, Рената потянула себя за ворот свитера.
— Ожоги надо бы смазать антибиотиком. Идем скорее.
— Подожди, а можно мне сначала пива?
Рената открыла нижний ящик и вынула бутылку крепкого «Джонни Уокера».
— Возьми. Выпьешь по дороге.
— Секундочку.
Снова опустившись на колени у трупа, Чарли стащил с ног Джерарда туфли. Размер одиннадцать. Он снял и носки. Надев чужие носки и туфли, Чарли прошелся по кабинету. Лучше, чем в собственных. Все остальное — ерунда.
До аэропорта два с половиной часа пути, если не подведут дороги. Так или иначе, к одиннадцати они доберутся и успеют на первый рейс в Нью-Йорк. В крайнем случае на следующий. Можно доплатить и лететь первым классом.
На этот раз он, не прячась, оставил машину прямо у крыльца. Предвещая восход, небо из темного сделалось пепельно-серым, когда они вернулись в дом с черного хода.
— Подожди в гостиной, пока я соберусь, Чарли.
Он прошел в гостиную и сел у камина, поставив сумку с деньгами у ног. От нечего делать принялся рассматривать книгу, которую читала Рената, в попытке опознать язык. Латинский алфавит, но много диковинных букв и диакритических значков, рассыпанных по тексту. Ни одного знакомого географического названия на странице с информацией об издателях. Дешевая шершавая бумага, страницы, выпадающие из перегнутого переплета. На обложке любительский рисунок — фермер с женой бесстрашно глядят в туманное будущее. Понятно — Советский блок. Венгрия? Польша? Литва?
— Трахаться уже некогда, но я успею сделать тебе минет на дорожку! — крикнула из спальни Рената. Ее акцент неожиданно усилился, будто она почувствовала, что он ломает голову над ее происхождением. — А ты пока налей себе выпить.
Чарли хоть и не прочь был выпить, но решил подождать до минета. Он встал и заглянул в спальню. Рената закрывала чемодан, лежащий на кровати.
— А фотографии ты не берешь?
Она окинула удивленным взглядом фотографии в рамках:
— Это не мои.
— А чьи?
— Понятия не имею. Посиди пока в гостиной.
— Откуда ты приехала, Рената?
— С чего вдруг такие вопросы? Сейчас это совершенно не важно.
— Нет, просто любопытно. Мне всегда хотелось знать, откуда ты родом.
— Это долгая история. У нас будет еще достаточно времени, чтобы познакомиться поближе.
— Точно.
Чарли снова сел у камина, вынул из сумки бутылку «Джонни Уокера» и повернул крышку. Пистолет лежал сверху. Интересно, он на предохранителе?
У двадцать второго вообще есть предохранитель? Он поставил бутылку на пол и взял пистолет. До сегодняшнего дня ему не приходилось совершать убийств, а теперь на его совести два трупа. Три — если считать, что он помогал Вику избавиться от Роя. Пусть два с половиной. Интересно, сколько людей отправили на тот свет Вик, Рой и Билл? Сам он мог назвать лишь убийство Дезире.
Говорили, что Билл Джерард избил до смерти одну несговорчивую проститутку, хотя Чарли всегда подозревал, что это выдумки, которые нарочно распространяет сам Билл ради устрашения коллег и конкурентов. В конце концов, убить Билла оказалось не так уж и сложно, даже новичку в этом деле.
Чарли взвесил пистолет на ладони, вспоминая, как все произошло и как нервный рефлекс, сработавший в ответ на болевой прием Ренаты, спас их обоих от пули.
Бросив оружие в сумку, он стал предвкушать минет, когда вдруг план Ренаты предстал перед ним во всей тошнотворной ясности: она собиралась убить Билла, когда тот расслабится и потеряет бдительность. Как он сразу не сообразил, что совместный побег не имеет для нее смысла, поскольку зависеть от чьей-либо щедрости не в ее натуре?
Проклятый недоумок. Он поставил бутылку на пол и подошел к двери спальни.
— Я почти готова, Чарли. Ты сядь пока на место.
— Я хотел у тебя кое-что спросить.
Она подняла голову:
— Что?
— Нет, ничего, извини, — сказал Чарли, поскольку не успел придумать вопрос.
— Потерпи еще секундочку, и я сделаю тебе такой минет, какого тебе еще никогда не делали.
Он вернулся в гостиную и снова сел у камина, с пистолетом в руке. Надо же, как радость от найденных денег и перспектива обладать шикарной и недоступной женщиной затуманили ему мозги. Рената и Вик, конечно, состояли в сговоре. Это она позвонила в полицию и сообщила об ограблении в доме Бонни. У него в сумке больше четверти миллиона долларов, и он чуть не отдал их за отсос, до конца которого ему было бы и не дожить.
Чарли прислушался: Рената в спальне напевала что-то на своем языке. Она наверняка вооружена. Но пока она верит, что он в ее власти, у него есть тактическое преимущество.
— Я почти готова! — крикнула она. — Ты хочешь, чтобы я была голой, или мне надеть что-нибудь сексуальное?
— Полностью одетой, — ответил Чарли, понимая, что оба предложенных ею варианта грозят подорвать его решимость.
— В костюме, как вчера?
Нет, это было бы еще хуже.
— Выходи в том, в чем ты есть. У нас мало времени.
— Как скажешь, Чарли.
Он поднялся, пересек гостиную и скрылся в тени у дверей кухни.
— Как долго мы пробудем в Нью-Йорке? Два-три дня? Мы едем за границу? Чарли?
