Я не знала, хорошо мы выступили или плохо, – публики не было, и оценить нас оказалось некому. Кроме Ясеи, конечно, – она каким-то чудесным образом телепортировалась из-за кулис в зрительный зал и смотрела на нас оттуда. Но, когда мы кланялись, преподавательница хлопала явно от души, и это точно было неплохим знаком.
На хоре у нас тоже вовсю шли репетиции. Как сообщила Евгения Петровна, наше первое и, несомненно, триумфальное выступление планировалось на предновогоднем концерте художественной самодеятельности. Это объявление для нас сюрпризом не стало. Давно было понятно, что в нашей школе ничего просто так не делается. Если уж завели хор – извольте выступить.
Стоять на своих двоих после восьми уроков было напряжно, скучные распевки утомляли, но это было еще не самое страшное – со мной вдруг перестала разговаривать Ленка. Не совсем, конечно, – мы продолжали обмениваться ничего не значащими фразами про уроки и тому подобные скучные вещи. Но едва я делала попытку пошутить или обсудить неформальную тему, словно натыкалась на глухую стену.
– Что случилось? – допытывалась я. – Ты чего сама не своя?
– Все в порядке, – отбояривалась подруга.
Я-то видела, что все не в порядке, и терялась в догадках, но поделать ничего не могла – не знала, как ее растормошить.
Когда я в следующий раз встретила Ивана, то не поверила сама себе. Неужели это с ним мы недавно ходили в кино, и там он пытался поцеловать меня? Парень казался абсолютно чужим и неприступным. Я даже не рискнула подойти поздороваться, а он вообще в мою сторону не смотрел.
Когда же Ванечка запел свою сольную партию, я вдруг поняла, что наваждение прошло, я абсолютно ничего к нему не чувствую. Ради этого стоило первой проявить инициативу и пригласить на свидание! Я перестала считать его загадочной звездой, сияющей высоко в небесах, куда нет доступа простым смертным.
Там, в зале кинотеатра, он опустился на землю, и теперь я смотрела на Ивана трезвым взглядом, не затуманенным восхищением. Да, талантливый парень, но разве этого достаточно, чтобы влюбиться? Когда он потянулся ко мне, я инстинктивно отстранилась. И только потом поняла: не захотела, чтобы он меня касался…
Иван воспринял как должное мое приглашение – привык, наверное, что девочки постоянно сами вешаются ему на шею. Он не мог не воспользоваться случаем положить в свою копилку еще одну легкую победу. Причем ценную вдвойне, ведь я оказалась той самой девчонкой из музыкальной школы, которая претендовала на место за его партой, а теперь – в его сердце, но в итоге не получила ни того, ни другого… Да еще и посмела отвернуться, когда он потянулся поцеловать! Такого пренебрежения Ванечка точно вынести не смог, вот и перестал меня замечать.
В общем, юноша Иван больше не занимал моих мыслей. Сейчас меня сильнее всего беспокоило поведение подруги – я пыталась и никак не могла понять, что сделала не так, чем заслужила ее немилость.
Новый год приближался незаметно, но неумолимо. Стала известна дата школьного праздничного концерта – двадцать восьмое декабря. Услышав ее, я нервно хихикнула – выступление в танцевальной студии планировалось тридцатого. Вот круто, если бы мероприятия совпали! Была бы я, как герой оперы – Фигаро здесь, Фигаро там…
А двадцать девятого меня на игру пригласили! Просто удивительно, что ничего не пересеклось. Если бы совпало, появился бы повод ни в какой Ледовый дворец не ходить… Я не знала, почему так боюсь этого. Привыкла думать, что Денис в обычной дворовой команде играет, а у него, оказывается, с хоккеем все серьезно… Увидеть его в непривычной обстановке и в новом качестве я почему-то была не готова.
Хорошо, что не знала о дате школьного концерта раньше, иначе у меня хватило бы ума позвать Дениса и на хор. Вот уж точно наслушалась бы насмешек! Впрочем, он ведь учится в нашей школе и вполне может посетить это мероприятие самостоятельно. Ну и ладно, пусть посмотрит, какая я талантливая и разносторонняя личность.
Почему-то по поводу выступления хора я совсем не волновалась: как споем, так и споем. Это не танцы, всегда можно спрятаться за спины, то есть голоса товарищей. В одном старом фильме, помнится, в первый ряд поставили красивую девочку, которая вообще не умела петь, – она должна была просто открывать рот и радовать глаз зрителей. Вот и я…
Ладно, не все так грустно. Во-первых, мы, третий голос, стоим не в переднем, а в самом дальнем ряду. Во-вторых, не то чтобы мне нечем радовать глаз, но свою внешность оцениваю весьма объективно. В-третьих, не такая уж я бездарная – свою партию худо-бедно спою…
С костюмами тоже заморочек не было – Евгения Петровна просто велела нам надеть белую блузку или рубашку.
– Классика никогда не подведет, – с пафосом изрекла она. – Белый верх, черный низ!
– И красный галстук на груди, – вставил Иван.
