– Ну, не такой ведь он дурак, чтобы так поступать. Его тогда мигом разоблачат и ликвидируют. Мне кажется, что они просто что-то не поделили, вот и подрались. Русские умеют хорошо драться на кулаках, это я точно знаю. У меня дед рассказывал, как во время войны…
– Потом расскажешь, – отмахнулся от него собеседник. – Привет, Турсен, – поздоровался он с прибывшим на катере человеком.
– Скорая помощь еще не приехала? – в свою очередь спросил тот, не отвечая на приветствие.
– Нет, сказали, что минут через двадцать подъедут. Так что давай к нам, кофе попьем. Успеешь на свое дежурство.
– Я и так никуда не поеду, пока не сдам на руки врачам нашего Ларсена.
– Привет, Ларсен, – поздоровался с инструктором второй охранник, который, по всей видимости, знал его. – Как тебя угораздило нарваться на кулак русского? – поинтересовался он, и в голосе его прозвучала явная насмешка.
– Смешно, да? – прогундосил голос, который наверняка принадлежал этому самому Ларсену.
– Юрген, ты привязал катер? – спросил одного из охранников прибывший с Ларсеном сопровождающий.
– Да, привязал, – отозвался тот. – Пойдемте в тепло. Успеем кофе выпить. Мы вам сейчас такую хохму расскажем…
Шаги и голоса стали удаляться от берега, а вскоре и вовсе затихли.
– Слышь, командир, а может, мы прямо сейчас и приватизируем транспорт, пока они там кофе пьют? – спросил Адам. – Мне тогда и в воду не надо будет лезть. И так уже зуб на зуб не попадает.
– Тебе повезло, Каскет, можешь одеваться, – махнул рукой в его сторону Логинов, не отрывая взгляда от щели в дверях. – Но насчет приватизации пока погодим. Если сейчас угонять катер, то и шуму много будет, и все их норвежское войско поднимется по тревоге, чтобы устроить за нами погоню. Кот, – повернулся он к Еремину, – ты «птичку» недалеко прибрал? Давай, выпускай ее на волю. Будешь следить, что там у них делается в помещении. А мы по одному будем переходить на катер.
Снова запустили квадрокоптер и немного понаблюдали за тем, чем заняты охранники. Они о чем-то беседовали, смеялись и готовили себе кофе, совершенно не глядя на монитор и не следя за тем, что творится снаружи.
– Если в Норвегии все военные так ответственно относятся к своей службе, то нам с ними долго возиться не придется, случись воевать с натовцами, – усмехнулся Мельников.
Катер, на котором прибыли Турсен с покалеченным инструктором, был довольно вместительным. Спецназовцы быстро распределились по палубе, замаскировались. Двое вошли в кабину управления и встали за дверью, чтобы вошедший туда норвежец не сразу смог их увидеть. Стали ждать.
Скорая помощь, которая, по всей видимости, добиралась из самого Бьёрнстада, наконец-то добралась до конечного пункта, и Ларсена загрузили в машину.
– Куда его? – поинтересовался у фельдшера Турсен.
– Сделаем рентген, а потом будет видно, – коротко и неохотно ответил фельдшер, и скорая уехала.
– Если нужна будет операция, то, скорее всего, отправят нашего Ларсена в Киркенес, – предположил провожавший Турсена до катера охранник Маркус. – Ну, удачного тебе дежурства. – Он отвязал канат от пала, закинул его на палубу и, махнув рукой, рысцой побежал к своей будке.
Турсен немного помедлил, глядя, как катер потихоньку относит от причала и разворачивает течением в сторону моря, потом направился в кабину водителя, чтобы завести двигатель.
Но едва он шагнул в кабину, как услышал за спиной тихую команду:
– Руки вытянул вперед! И не шевелиться!
Никак не ожидая, что на катере, кроме него, есть еще кто-то, норвежец застыл на месте.
– Я ведь ясно сказал – руки вперед, – снова раздался шепот у него за спиной, и к его спине приставили что-то твердое.
Смысла не подчиняться требованию Турсен не видел и вытянул руки. Его быстро и профессионально обшарили и забрали револьвер и нож, который он всегда носил с собой в специальном чехле, привязанном к ноге.
– Теперь заводи катер, – приказал все тот же невидимый Турсену человек.
Норвежец подчинился, думая, что теперь его оставят в покое. Его и оставили. Никто больше не требовал от него ничего и даже не говорил, куда ему следует направлять судно. Когда они отплыли далеко от берега, его тихо и без лишних слов связали и заткнули ему рот какой-то тряпкой. Судя по запаху и вкусу во рту бензина и мазута – тряпкой, которой обычно протирали руки после ремонта или осмотра двигателя. Когда Турсена усадили в угол за дверью, он успел разглядеть, что в кабине было двое. Но потом ему завязали глаза, и он погрузился во тьму и относительную тишину. Оставались слышимыми только тихие шорохи и равномерный стук двигателя. Норвежец больше почувствовал, чем услышал, как один из незнакомцев вышел, а второй остался управлять катером.
Норвежец, чтобы привлечь к себе внимание и заставить своих похитителей заговорить и объяснить, кто они такие и что им нужно, заерзал и попытался встать. Когда это ему почти удалось, его сильно толкнули в грудь, и он, не удержавшись, снова приземлился на пятую точку. Он мысленно выругался, но вставать больше не пытался. Понятно было, что это – бесполезно.
