Море в ночи было темным и непроглядным, и направлять катер Коту приходилось больше наугад, ориентируясь по компасу и навигатору. Острова видно не было. И не потому, что он был далеко от материка, а потому, что электричество на острове было отключено и фонари на причале и возле постов охраны не горели.
Планируя высадку на остров, Логинов первым делом собирался добраться до дальнего поста, который находился на противоположной от главного причала стороне. Высадив неподалеку троих бойцов, которые должны были ликвидировать охрану, он с остальными предполагал добраться до причала и там обезвредить остальных охранников. В смене, как он помнил, было всего семь человек. Трое – на дальнем посту, четверо – на главном. Но один из охранников уже сидел в кабине катера. Оставалось избавиться еще от шестерых. Ах да, еще же был дежурный офицер и собаки, вспомнилось Логинову.
То, что бойцы сейчас находились на катере, которым пользовались охранники острова, было для отряда несомненным плюсом. В темноте, даже если и разглядят пришвартовывающееся судно, то не станут волноваться, думая, что это вернулся Турсен, отвозивший на большую землю побитого русским инструктора. Собаки, если они, конечно, болтаются рядом с охраной, могут почуять чужих и начать лаять. Но, опять же, пока норвежцы сообразят, что к чему, Логинов с ребятами успеет с ними разобраться.
Пока Кот вел катер к острову, остальные собрались на палубе и, тихо переговариваясь, решали, как будет проходить операция и в каком месте острова им нужно будет встретиться, чтобы забрать троих, которых закинут на дальний пост. Остров был недалеко, и плыть до него надо было минут пятнадцать – не дольше. Поэтому едва все вопросы были решены, бойцы снова рассредоточились по палубе. Впереди их ожидало самое главное – то, ради чего они и были отправлены в этот холодный и, главное, чужой для них мир.
Когда шаги охранника в коридоре затихли, Виктор на всякий случай закрыл двери на замок и снова сел за расшифровку послания Инге. Сидел он спиной к камере и поэтому не боялся, что охранники, глядя в монитор, смогут рассмотреть, что он там пишет. В шифровке не было ничего сложного, поэтому вскоре у Виктора уже были выписаны на листок все слова. Ему оставалось только сложить их в предложение, но в этот момент в дверь комнаты кто-то постучал. Стук был решительный и нетерпеливый. Чертыхнувшись, Виктор вскочил со стула, сунул листок с записями в тетрадку и захлопнул ее. Стук повторился.
– Кто? – спросил Малюков по-норвежски.
– Открывай, русский!
– Не откроешь, мы выломаем двери!
Виктор узнал голоса дружков Ларсена – Дале и Иверсена. Искоса глянув на глазок камеры, он спокойно пошел открывать. Ян-Эрик и Сигве ворвались в комнату как разъяренные тигры, и Дале сразу же схватил русского за грудки. Виктор поднял обе руки вверх и начал отходить в глубь комнаты, не оказывая норвежцам никакого сопротивления. Даже не составляя из найденных им в словаре слов предложения, он отлично понял суть той информации, которую пыталась донести до него Инге. Сегодня будет решающая ночь – ночь его освобождения. Правда, он еще не понял, как все будет происходить, но слова «ожидание», «сегодня» и «бодрствование» вселяли в него уверенность и придавали силы и давали надежду. Поэтому он и не хотел сопротивляться норвежцам, жаждавшим мести за сломанный нос своего дружка.
– Сейчас сюда прибежит охрана, – спокойно сказал он по-английски. – Разве вы не знаете, что они все видят благодаря камерам у входа в комнату?
Дале ударил Виктора под дых, и он, согнувшись, попятился еще быстрее, стараясь добраться таким образом до своей кровати. Но Ян-Эрик крепко держал его за ворот рубахи и тянул на себя.
– Все мы знаем, русский, – зло проговорил он прямо в лицо Виктору. – Но пока охрана прибежит сюда, мы успеем как следует расписать твое лицо и сломать пару ребер.
– Валяйте. – Виктор поднял руки еще выше. – Но что тогда будет с вами после? Вы – военные и подчиняетесь приказам командиров. А они поставили меня быть старшим над вами. Что в норвежской армии положено за неподчинение приказам?
– Ничего нам не будет, – не очень решительно ответил Иверсен. – Мы – ценные специалисты. Разве что выговор влепят.
– Выговор за то, что покалечили еще большего ценного специалиста, чем вы сами? – спросил Виктор ехидно. – Чтобы заполучить меня, была разработана целая операция и ушла куча денег на ее выполнение, а вы сейчас хотите сказать, что вам влепят только выговор? Ваш драгоценный дружок первым сделал все, чтобы получить по физиономии. И на камерах наблюдения все это будет отлично видно, если дело дойдет до разбирательства.
Виктор замолчал и вопросительно посмотрел на норвежцев, которые, злые и красные от гнева и от одолевавших их сомнений, молчали и переглядывались между собой.
– Я не оказываю вам никакого сопротивления, и если вы сейчас начнете меня бить, то это уже не будет квалифицироваться как обычная драка. Это будет умышленным избиением, причем без всякой на то веской причины, – продолжил Виктор, видя их замешательство.
