Когда на темном горизонте стали смутно обозначаться каменистые берега острова, Логинов дал команду приготовиться. Высадиться неподалеку от второго поста должны были Седой, Каскет и Сургут. Едва катер начал приближаться к довольно высокому берегу, залаяли собаки. Судя по дружному лаю, их было не меньше четырех.
– Пока мы не окажемся на ровной площадке, они к нам приблизиться не смогут, – заметил Турусов. – Тут кругом такие валуны, что им по ним скакать несподручно.
– Но и убрать их на расстоянии по той же причине не получится, – вздохнул Левинбах.
– Зачем рассуждать? Как получится, так и будете действовать, – шикнул на них Теплицкий, который был в этой троице поставлен командиром за старшего.
Звук мотора был услышан охраной.
– Кто там? – раздался сверху предупредительный окрик.
По катеру пробежал луч света от небольшого, но довольно мощного фонаря.
– Это я, Турсен! – крикнул Седой, который в этот момент один стоял на палубе катера. – Приехал узнать – у вас тоже нет света и связи?
– Какой ты тупой, Туве, – рассмеялся невидимый для спецназовца охранник. – Естественно, и у нас нет ни света, ни связи. Но ты хотя бы знаешь, что произошло?
– Знаю! Поэтому и приехал, чтобы вам рассказать, что до утра и надеяться не стоит на восстановление связи.
– Тогда давай к нам, – позвал его охранник. – Расскажешь, что случилось.
– Не могу я оставить катер. Его привязать не к чему. Ты сам ко мне спустись. Я тут вам квадрокоптер привез для связи. И не свети мне своим фонариком в глаза.
Чертыхнувшись, охранник что-то проворчал, перевел свет фонаря вниз и нехотя осторожно начал спускаться, огибая валуны и скользя по влажным от снега камням. Седой отошел подальше, скрывшись за кабиной управления, чтобы охранник не увидел раньше времени, что ему подстроена ловушка, и не поднял тревогу. Но едва тот ступил на палубу, Седой появился снова. Охранник не сразу сообразил, что перед ним стоит не Туве Турсен, а кто-то чужой, одетый не в форму охранников острова, а в маскировочную белую форму норвежского военного. Он открыл было рот, чтобы спросить, куда же девался Турсен, но тут же был повален на пол, и, больно стукнувшись подбородком о палубу, прикусил язык. Ему скрутили руки за спиной, а рот залепили технической изолентой. Поначалу он думал, что это чья-то злая шутка, и хотел было возмутиться, замычал что-то, но тут же смолк, услышав тихую речь. Говорили по-русски.
– Отнесите его к Турсену в кабину. Там, по крайней мере, тепло, – приказал Логинов Солдатову и Мельникову.
Два Егора подхватили под руки охранника и отволокли его в кабину.
Тем временем Седой, Каскет и Сургут начали подниматься по камням, распластавшись на них невидимыми белыми змейками. Собаки наверху все так же неистовствовали, заливаясь хриплым лаем.
– Заткнетесь вы сегодня, тупые твари, или нет? – стал разгонять собак один из двух оставшихся охранников. – Эй, Рикард, ты куда пропал?! – позвал он, по всей видимости, того охранника, который спустился на катер.
Возле собак, смотревших вниз, на море, появился человек и тоже стал вглядываться в темноту, подсвечивая себе фонариком. Катер же в это время потихоньку отчалил от берега. Его относило в море. На его палубе не видно было ни души.
Чертыхнувшись, охранник, удивленный тем, что катер пуст, а Рикарда нет на том месте, где тот только что стоял, начал тоже спускаться вниз. По всей видимости, он решил получше рассмотреть катер. Подсвечивая себе под ноги, он осторожно ступал по скользким камням, и тут откуда-то из темноты появилась белая рука и дернула его за ногу. И без того неустойчиво держащийся на ногах охранник шлепнулся на спину и, ударившись головой о камень, потерял сознание.
– И куда его теперь? – раздался тихий шепот Каскета.
– Свяжи его и заткни чем-нибудь рот. Пусть тут и полежит. Ничего с ним не станется, – так же тихо ответил Теплицкий.
После нескольких минут, которые ушли на обездвиживание охранника, трое спецназовцев продолжили подъем по камням. Собаки все еще не решались броситься на них. Они, опасаясь скользких камней, лаяли, не переставая и не сходя со своего места.
– Бравый, Мельник, Трепач – ко мне! – раздалась команда, и собаки, на какое-то время замолчав, отошли от обрывистого спуска.
Седой, глянув вверх, не увидел ни собак, ни охранника. Тот, видимо, заподозрил что-то неладное и притаился, ожидая, что произойдет дальше. Собак же он позвал ближе к себе, чтобы избежать внезапного нападения, если таковое последует.
– Давай, Каскет, твой выход, – шепнул Левинбаху Теплицкий.
Тот, подражая голосу Рикарда, крикнул:
– Эй, черти, помогите мне подняться! Я подвернул ногу, прыгая по этим камням как кролик.
Некоторое время было тихо, но потом собаки снова залаяли поблизости от спецназовцев.
– Вы что там, вымерли оба?! – снова крикнул Каскет.
На этот раз ему ответил человеческий голос:
– Рикард, какого черта ты спускался и где Като? У меня нет фонарика. Посвети мне, и я спущусь и помогу тебе.
На фоне темного неба появился еще более темный силуэт человека, который стал всматриваться в валуны, уходящие вниз к воде.
