Каскет, подняв фонарик, включил его, направив свет прямо в глаза охраннику. Тот закрылся рукой.
– Угомони сначала своих собак. Они меня уже достали своим лаем. Пустобрехи чертовы, – сказал он, все так же подражая голосу Рикарда.
– А ты не свети мне в глаза, дурень. Я так ничего не вижу, – ворчливо отозвался охранник. – Погоди тогда немного, я привяжу их, чтобы не мешались под ногами. Но где же Като? Куда он подевался? Я думал, что он с тобой вышел посмотреть, кто приплыл на катере.
– Нет, я его не видел, – сказал Каскет, чтобы успокоить охранника. – Найдется, куда он денется с этого острова. Не улетит и не уплывет.
– Это точно, – согласился охранник и удалился, уводя с собой собак.
Он вернулся минут через пять и снова попросил:
– Рикард, посвети мне. Только не в глаза, а под ноги!
Каскет выполнил его просьбу, и охранник начал было спускаться. Но не успел он сделать и пары шагов, как его сбили с ног и повалили на землю, заломив ему руки за спину. Отчаянно сопротивляясь и громко ругаясь на норвежском языке, охранник пытался вырваться и добраться до оружия. Но все его попытки оставались напрасными. Собаки неистово лаяли и рвались с привязи, но их привязали так крепко, что им оставалось лишь хрипеть, затягивая веревки на шеях.
Когда и третий охранник был обездвижен, Теплицкий сказал:
– Все, теперь нужно его и того, второго, отнести в каптерку. Не стоит нам людей понапрасну на холоде держать. У нас к ним претензий нет. Они, как и мы, только выполняли свою работу.
Каскет и Сургут оттащили охранника в будочку, затем перенесли в нее и второго охранника, который уже к тому времени очнулся и смотрел на них удивленно и с опаской одновременно.
Теперь, когда все три охранника с дальнего поста не могли предупредить о нападении на остров ни военных из базы, ни других охранников с центрального поста, спецназовцы начали переговариваться, уже не таясь, на русском языке.
– Русские? – услышав их речь, удивился хозяин собак, которому рот так ничем и не заткнули.
– Да, – посмотрев на него, ответил Теплицкий по-норвежски. – А что тебя удивляет, брат? Вы, а вернее, ваша разведка крадет русских специалистов и угрозами заставляет их работать на своих военных. Так почему же мы, а вернее, наша разведка не может послать своих специалистов, чтобы освободить похищенного и вернуть его обратно?
Норвежец какое-то время молчал, по всей видимости, соображая, что имел в виду русский, а потом сказал:
– Так вы пришли за этим русским инструктором? Но нам сказали, что он добровольно согласился…
– Ага, точно, добровольно… – прервал его Турусов. – Мы сейчас тебя добровольно заберем с собой на ту сторону границы, и ты через пару дней тоже будешь добровольно работать на нашу разведку. Согласен?
Норвежец промолчал. Он отвернулся, давая понять, что вопросов у него больше нет, и ответов на заданные русским вопросы он тоже не имеет.
Катер, отчалив от обрывистого берега, направился вокруг острова к месту, где находился центральный охранный пост.
– Главное, чтобы никто из них не успел послать сигнальную ракету и не переполошил всю военную базу, – напомнил оставшимся на катере спецназовцам Логинов. – Насколько я понял по пояснениям, которые мне дала Ласка, берег в месте расположения поста очень удобный для высадки. Есть причал, рядом с которым и находится пост. На центральном посту сейчас должны находиться дежурный офицер и трое охранников. То есть трое из четырех. Один из них, Турсен, сидит сейчас в кабине.
Он помолчал, что-то обдумывая, затем продолжил:
– Сделаем так… Кот, – обратился он к Еремину, – ты остаешься на катере и проверишь, сколько в нем осталось горючего, и вообще насколько он пригоден для того, чтобы на нем добраться до нашей границы. Пока мы будем разбираться с охраной и вызволять Малюкова, надо будет вывести из строя остальные катера. На всякий случай. Турсен… Турсена мы используем для прикрытия. Надо мне с ним поговорить, пока есть время.
Логинов подошел к Турсену и, присев перед ним на корточки, спросил, переходя на норвежский язык и вынув тряпку изо рта охранника:
– Слушай меня. Мы не хотим причинять ни тебе, не твоим товарищам по работе никаких неприятностей. Мы – такие же военные, как и вы, и выполняем приказ своего начальства. Нам нужно просто забрать то, что наше, а остальное нас не интересует.
– И что же на этом острове ваше? – скривив недовольно губы, поинтересовался Турсен.
– Инструктор Малюков и его тюлени, – спокойно ответил Логинов. И видя, что норвежец открывает рот, чтобы что-то сказать, продолжил: – Вот только не стоит говорить, что он добровольно согласился на сотрудничество, и все такое. Потому что это – неправда. У нас есть сведения, которые говорят об обратном. Иначе нас бы тут не было.
Он посмотрел на норвежца, но тот отвернулся от него и смотрел куда-то в сторону.
– Доказывать тебе, что я говорю правду, я не собираюсь. У меня на это нет времени, да и желания тоже, – заметил Логинов. – Сейчас я развяжу тебя, и ты, чтобы не было неприятностей, будешь вести себя, как прилежный мальчик. Ты понял?
