Я от всей души поблагодарила старшую дочь Великой Матери и вышла из Храма Зимнего Солнца на улицу. Совершенно не ожидала увидеть встревоженное лицо Открывающей Тропы Ледяных Зеркал. Сразу поняла, что беспокойство искреннее.
Этой девушке явно была небезразлична моя дальнейшая судьба. Тепло улыбнулась вызывавшей у меня симпатию уже после первой встречи ледяной магианне, поблагодарила Верховную Жрицу за гостеприимство и неспешно пошла вслед за своей проводницей, приноравливаясь к неторопливому шагу.
В этот раз Дверь была только одна. Никакого выбора мне делать не предлагали. Лармина пожелала мне удачи, а через мгновение я оказалась на заснеженном поле. Кое-где высились одинокие сосны. Заунывно выводил незатейливый мотив ветер. Он старался сорвать с моей головы капюшон. Его даже пришлось придерживать руками за меховую опушку.
— Ты что тут делаешь, Ника? — давно забытый голос Радыни всколыхнул в моей душе давно похороненную и уже порядком подзабытую бурю чувств. Серые глаза смотрели на меня с нескрываемым интересом. — Всегда знал, что ты не струсишь, если выбор родителей придётся тебе не по вкусу. Идём со мной. В мире Тайвер всегда зима. Жизнь кипит только в подземных городах. Мне так и не удалось найти Врата, чтобы продолжить путь. Как сказали старейшины, это невозможно. Тот, кто приходит сюда по Тропам изо Льда, навсегда остается тут.
— Мой дар говорит, что тебя обманули. Эта реальность дремлет в объятиях сугробов. Они ничего не хотят менять. Поэтому холода и стали их уделом. Они живут под землей так долго, что уже не помнят далёкого прошлого. Люди стали такими же закостеневшими, как горы, в недрах которых живут уже несколько сотен поколений.
— Ты напрасно тешишь себя пустыми надеждами, Ника, — руки ласково обвили мои плечи.
Только я твёрдо помнила наказ Лармины: «Этот мир — только миражи. Но если ты оступишься, то никогда не увидишь Кильдина и не сможешь получить заслуженную награду. Одно из видений станет для тебя реальностью. Только горькие воспоминания о несбывшемся счастье будут всегда жить в твоем сердце».
Вырываться из объятий не стала, прекрасно понимая, что это, всего лишь, очень убедительный морок. Впрочем, он не только Радыне стоил потери гарантированно счастливого исхода Испытаний Троп Ледяных Зеркал.
Решила, пока что, понаблюдать, что дальше будет. С каждым мгновением крепло подозрение, что здешние старейшины служат зимним демонам. Именно с их молчаливого согласия эта стылая реальность превратилась в непреодолимую ловушку для тех, кто посмел побороться за лучшую долю. Чутьё подсказало, что в одном из мороков растворилась и моя подруга Гардарика. Слишком уж легковерна и неосторожна она всегда была.
Мрачные мужчины, открывшие для нас массивные ворота, наградили меня полными подозрения взглядами. Впрочем, мой спутник не обратил на них никакого внимания, увлекая меня в царство чадящих факелов, застоявшегося воздуха и отсутствия неба над головой. Сразу поняла, что мне тут совершенно не нравится. Следует, как можно скорее, найти выход из каменной мышеловки.
Бывший житель Снежника отвел меня к писцу, что старательно записал ответы на все заданные вопросы и велел брюнету отвести меня на постоялый двор для новоприбывших:
— Надеюсь, вам у нас понравится, госпожа Береника. Меня зовут Гавер. Хорошие ювелиры и кузнецы, особенно девушки, не часто приходят к нам по воле Солейры и Временя, — бегающий взгляд мужчины сразу же насторожил и подсказал, что надо начинать искать выход как можно скорее.
Даже опасность насмерть замерзнуть среди сугробов казалась меньшим злом, чем навеки увязнуть в этом человеческом муравейнике.
— Благодарю вас, господин Гавер. Надеюсь, что достаточно быстро найду работу и смогу обзавестись собственным жильем.
— Я помогу вам тут обустроиться, моя госпожа, — ужас, поднявшийся из самых глубин моей души, сразу подсказал, что чем скорее я покину этот «вурдалачий склеп», тем будет лучше для меня. Чутьё нешёптывало и о том, что Радыне тут тоже совсем не место.
Вежливо распрощавшись, с удивлением заметила, что мой спутник смотрит с нескрываемым беспокойством. Он прижал палец к губам, призывая к молчанию, и потянул меня совсем не в ту сторону, где располагался постоялый двор для чужаков со странным названием «Русалочья Заводь».
Брюнет привёл меня в небольшую узорчатую каменную беседку. Её возвели из малахита сочного изумрудного оттенка. Мужчина снял с шеи один из оберегов, одел мне на шею и после этого извлёк из кармана небольшую статуэтку, изображающую речную деву с арфой. В ответ на мой изумленный взгляд, прошептал, прикрывая губы ладонью. Он явно опасался слежки: