Было немного дико видеть собственными глазами, как тёмные чары кровососки тают, точно дурной сон на рассвете. Что за магия была заключена в рубиновых сердечках и розе, созданной моими собственными руками, так и осталось загадкой. Проявлять же излишнее любопытство я не стала.
Моё сердце чуть не рухнуло на дорогу, когда увидела некроманта рядом с тем местом, где тот когда-то испустил последний вздох. Предать или смалодушничать Гердиону не позволяла врождённая порядочность и редкостное для мага смерти благородство души. Призрак не скрывал своей радости, наблюдая за тем, как мир, что погиб из-за преступной страсти и мстительности Алиши, возрождается из руин и пепла.
На Салехх спустились фиолетовые сумерки. В тёплом воздухе, напоенном ароматом цветущих садов, носились существа, похожие на перламутровых летучих мышек и малахитовых воробьёв. Радостные трели исполняли вечный гимн жизни и Солейре.
Вишнёвая ветвь ласково прикоснулась к моему лицу, а потом я утонула в бездонных глазах Великой Матери. В голосе точно переливались весенние ручьи, играя прозрачными струями:
— Рада, что не обманулась в тебе, дитя моё. Надеюсь, ты понимаешь, почему бессмертные не могли вмешаться напрямую?
— Да, моя богиня. Тогда любая Снежная Госпожа смогла бы сунуть нос в и без того непростую ситуацию. Салехх и его обитатели, так и остались бы вечным гимном испепеляющей всё страсти. Без шансов на то, что они когда-нибудь смогут вернуть утраченную жизнь и родную реальность.
В воздухе раздался хрустальный звон, а потом я услышала, что смеху хранительницы вторит сочный мужской баритон. Обернувшись, увидела, что прошедшие все испытания влюблённые уже получили самую желанную для себя награду. Они снова были вместе. Теперь уже никто и никогда не сможет их разлучить.
Богиня-мать, словно поняв, что меня так живо интересует, загадочно улыбнулась и проронила:
— Вижу, что тебе очень любопытно, какое наказание понесла бывшая Глава Гнезда Пурпурной Луны? — я смогла лишь утвердительно кивнуть головой в ответ, побоявшись разрушить хрупкое очарование момента.
Перед моими глазами возникло Ледяное Зеркало, струящее мягкий серебристый свет, очень похожий на тот, что испускает полная Луна в Сааллинне. Увидеть родные стены оказалась не готова. Как и собственного отца кузнеца Хвата, с мрачным видом стоящего у алтаря. Кем была та несчастная, чьё лицо было скрыто под многослойной фатой, могла только догадываться. Белоснежное платье с серебряной вышивкой идеально сидело на ладной фигуре новобрачной. Только отчего-то знала, что эти семейные узы счастья будущим супругам никогда не принесут.
Когда обручальные кольца и браслеты заняли положенные по обычаю места, давший мне жизнь мужчина раздражённо попытался возмутиться:
— Великая Мать, прекрасно понимаю, что виноват перед тобой, бывшей супругой и детьми… Только навязывать мне это блондинистое недоразумение в спутницы жизни чересчур жестоко!
— У тебя была прекрасная женщина, великолепные здоровые дети! Теперь будешь довольствоваться тем, что есть! — Владычица Храма Зимнего Солнца всегда очень щепетильно относилась к тем, кто не ценил любви и заботы, и всегда сурово карала за подлость и лицемерие.
— Моя богиня, но это же. Это… не человек, а нечто, лишь кажущееся им! — он одарил стоящую рядом блондинку полным презрения взглядом.
— Вы — единственные, для кого у меня не нашлось иной пары!
— Я — Глава Гнезда Пурпурной Луны! К снежным демонам, Солейра, зачем было связывать узами брака с потенциальной едой?!
— Уже нет, Алиша! Ты теперь — обычная смертная женщина без особых талантов. Будешь вести хозяйство, рожать детей и почитать Хвата-кузнеца! Иной доли не получить, даже если сумеешь каким-то чудом сбежать на Тропы Ледяных Зеркал! Артайя и Амильнат больше ничем не смогут тебе помочь!
— Будьте вы все прокляты! — взвыла переставшая быть вампиршей интриганка и набросилась на спутника с кулаками.
Увы, мать Эйвилля упустила из вида, что вместе с магией тёмного льда, певшей в её крови с самого рождения, лишилась и титанической силы, быстроты и ловкости. Стройное тело больше не перетекало подобно капельке ртути. Мой отец, естественно, терпеть подобное поведение не стал. Довольно грубо ухватил строптивую жену за руку и выволок прочь, возмущённо рыча:
— Уж я тебя вышколю, мерзавка! Можешь даже не беспокоиться по этому поводу! Будешь как любая замужняя баба: вести себя скромно, держать рот на замке, если не ждут ответа, пахать от рассвета до заката и ублажать супруга, когда он пожелает!
Только и Алиша не привыкла уступать и учиться явно не собиралась. Я с ужасом поняла, что эти двое проживут долгую совместную жизнь, отравляя друг другу каждое мгновение бытия. Эта кара была гораздо страшнее, чем та, что пала на головы Таруллы и Гордыни Ждановича.