– Чтобы побыстрей набраться хоккейного ума-разума, мы с середины пятидесятых годов стали использовать любую возможность сыграть с канадцами. Кроме встреч на чемпионатах мира и зимних Олимпиадах, приглашали их к себе и каждый год сами ездили за океан. До семьдесят второго года с профессионалами помериться силами не удавалось, но мы были рады и матчам с любителями: канадцы есть канадцы, и, в сущности, все они придерживаются одного стиля игры. В чем их команды особенно друг на друга похожи, так это в стремлении сразу же, едва судья даст свисток, подавить волю соперника, не гнушаясь ничем. Из-за этого наши ребята получали травмы, а матчи нередко заканчивались для нас поражением. Тут так: если ты уступил, уклонился, поддался в игровом эпизоде, в драке – ты уступишь и игру. Противник сразу почувствует твою слабину… Я долго ломал голову над противоядием. В конце концов пришел к выводу: на судей надейся, а сам не плошай. Поэтому перед поездками за океан я стал приглашать на наши занятия тренера по боксу – обучать ребят соответствующим приемам…
– Играл у нас в ЦСКА и в сборной эдакий богатырь – Александр Рагулин,– продолжил Тарасов.– Рост – под метр девяносто, вес – более ста кило, и силушки немереной. Медведь, да и только! Медвежий у него был и характер – с виду невозмутимый, но не дай бог вывести Рагулина из себя… Играем в очередной раз с канадцами, судья дает свисток, и тут же соперники принимаются за свое: хватают наших руками, цепляют крюком клюшки, бьют локтем в висок или под дых, норовят воткнуть черенок клюшки под ребра, всей массой впечатывают в ограждение хоккейной коробки. Бортики ходуном ходят, кости трещат… Я-то знаю, что в атлетизме наши канадцев превосходят и, если играть по правилам, в силовой борьбе им не уступят. Но это – если по правилам… Тем временем, гляжу, их тактика срабатывает, а наш конек – скоростная комбинационная игра – буксует. Дождавшись остановки игры, обращаюсь к Рагулину: «Александр Палыч, пора дать канадцам острастку!» Рагулин неторопливо переваливается через бортик, выезжает на лед и, как только кто-нибудь из канадцев пустит в ход недозволенный прием, подкатит к нему и возьмет в охапку, от которой у кого угодно глаза полезут на лоб.
– Ну, а если и это драчливых соперников не отрезвляло, то в дело вступал Валерий Васильев. Дворовый парнишка, он не боялся ни бога, ни черта. Взмахнет, как былинный Василий Буслаев[26], раз-другой своей могучей десницей, и после этого начинается настоящий хоккей… Это, считаю, по-нашенски, в полном соответствии с древней заповедью: первым в драку не лезь, но уж если на тебя полезли, то умей дать отпор. При этом мы не стремились побить канадцев, а лишь хотели заставить их играть с нами в нормальный хоккей, не дать говорить с нами с позиции силы. Мы не были сторонниками грязной игры, но и никому – никому! – не позволяли нас унижать.
Работая над этой книгой, я наткнулся на прелюбопытную публикацию в «Комсомольской правде» – «Так рождалась суперсерия СССР – Канада». В ней много неточностей, кое-что и вовсе выглядит небылицей, но в основу положена подлинная история матча наших хоккеистов с канадцами, состоявшегося 13 января 1966 года в городе Калинин (ныне Тверь).
В тот день на лед местного стадиона «Химик» вышли игроки ЦСКА и команды «Шербрук Биверс», прибывшей в нашу страну в ранге обладателя Кубка Аллана (ежегодно вручается лучшему любительскому клубу Страны кленового листа). Почему в Калинине, а не в Москве? «По задумке Тарасова,– цитирую “Комсомолку”,– наши хоккеисты должны были чувствовать себя раскованно, вдали от глаз прессы и спортивного руководства».
– Не передать, какой ажиотаж был на стадионе,– воспроизвела газета слова одного из очевидцев того матча.– Была молва такая, что канадцы все время применяют силовые приемы. Все время – силовые приемы. И здесь, конечно, чувствовалось, что наших это задело за живое…
– Нам нужно было сделать такой матч, чтобы канадцы надолго запомнили,– вспоминал Анатолий Владимирович в документальном фильме «Хоккей Анатолия Тарасова».– Судья был наш, и ему было сказано: не свистеть, фолов сегодня не будет, не должно быть. А у меня было семь настоящих бойцов, к тому же у меня последние недели тренировки были очень жестокие. Надо было отучить канадцев поднимать на нас кулак!.. Это было зрелище потрясающее: через две минуты все мои у них наверху сидят – кто за уши, кто дубасит, и так далее. И вдруг – милицейско-солдатский кордон был прорван, и народ побежал. Могло случиться неприятное. Я дал команду – наши отпустили канадцев…
А вот что об этом говорится в книге Тарасова «Совершеннолетие»: «Это был нехороший матч, хоккеисты часто и много дрались. Это был грязный хоккей. Но мы оказались вынуждены провести этот эксперимент, чтобы канадцы не застали нас врасплох… Экспериментом мы остались довольны… Мы почувствовали, что можем играть в разный хоккей, в том числе и в самый жестокий, и ради победы наши спортсмены способны на самопожертвование».
