После каждого матча организаторы по традиции награждали лучших игроков обеих команд. Канадскому хоккеисту вручали цветной телевизор, а нашему – электронные часы. Тогда такие приборы были в новинку, и мне, например, были не по карману: их стоимость равнялась моей зарплате. В том же 1974 году в Канаду приезжал король Иордании Хусейн и по восточной традиции одарил электронными часами всех местных граждан, обеспечивавших его визит. Вскоре я повстречался со знакомым сотрудником отдела печати канадского МИД, и тот не удержался – задрал левый рукав пиджака, чтобы похвастаться королевским подарком. Третьяк же, по нашему с Борисом Федосовым разумению, действительно был лучшим в нашей команде в обеих уже проведенных с канадцами встречах, и Анисин ему просто завидовал.
Следующий матч играли в Виннипеге, чьим именем назвали самку американского черного медведя, поселившуюся в 1915 году в зоопарке столицы Великобритании. В Лондон ее еще детенышем привез лейтенант канадской армии, уроженец Виннипега Гарри Колборн, в честь родного города давший ей имя Винни (уменьшительное от Виннипег). Винни стала любимицей посетителей лондонского зоопарка, в том числе четырехлетнего сына писателя Алана Милна – Кристофера Робина. Увидев Винни, он переименовал своего плюшевого мишку Эдварда в Винни-Пуха, вдохновив отца на сочинение знаменитых повестей и стихотворений.
Столица провинции Манитоба – самый украинский город Канады: каждый седьмой тамошний житель имел в те времена украинские корни. Местные украинцы даже воздвигли у стен законодательного собрания Манитобы памятник Тарасу Шевченко.
Вечером накануне игры мы с Борисом Федосовым поужинали в ресторане отеля, где разместили нашу делегацию, и по пути в свой номер увидели сидевших за отдельным столиком тренера канадской сборной Билла Харриса и одного из основателей Всемирной хоккейной ассоциации, владельца клуба «Виннипег Джетс» Бена Хацкина. Тот, вынув изо рта сигару, помахал ею нам:
– Пожалуйте к нашему столу!
Мы ломаться не стали. Сели, и Хацкин, упреждая наши расспросы, говорит:
– Вот, сидим, отмечаем день рождения Билла…
Харрис в подтверждение кивнул головой. Мы с Борисом тепло его поздравили, тем более что главный тренер сборной ВХА вызывал искренние симпатии и как игрок НХЛ, четырежды выигравший Кубок Стэнли, и как один из немногих в Канаде специалистов, кто давно воспринимал советский хоккей всерьез. В 1969 году, завершив карьеру в профессиональном хоккее, Харрис в составе канадской сборной принял участие в первенстве мира, а затем еще дважды побывал на этих турнирах в качестве тренера национальной команды Швеции.
Взявшись готовить сборную ВХА к Суперсерии-74, он заявил, что постарается не допустить повторения позорных инцидентов, коими в матчах с советскими хоккеистами «прославились» энхаэловцы:
– Мы не собираемся набирать головорезов. Если советский игрок быстрее катается на коньках и лучше обращается с шайбой, это еще не повод размахивать у него перед носом клюшкой, угрожая пустить ее в ход.
Сказано было не проформы ради: в НХЛ Харрис снискал репутацию интеллигентнейшего игрока, являвшего собой образец безупречного поведения на ледовых площадках. В этом смысле он нашел себе идеального партнера в лице Бобби Халла, который в команде наших соперников выполнял роль играющего тренера.
Посиделки с канадцами длились недолго: к нашему приходу Хацкин и Харрис – как, впрочем, и мы с Федосовым – уже поужинали. Поскольку же предстоявший назавтра матч должен был начаться в одиннадцать утра (чтобы наши болельщики смогли увидеть его по телевидению в прямом эфире), главный тренер сборной ВХА и владелец клуба «Виннипег Джетс» отправились отдыхать. Мы же с Борисом поднялись к себе в номер, где продолжили вечер в теплой компании с Локтевым и Мироновым (подробности ниже). В результате спать улеглись за полночь.
Наутро, подъехав к «Виннипег арене», наша делегация разделилась: хоккеисты отправились в раздевалку, а мы, журналисты,– в пресс-зал, уже заполненный канадскими коллегами. Шум, гам, многие курят и потягивают дармовое пиво: как тогда было заведено, одна из местных пивоваренных компаний – «О’Киф» – в рекламных целях выкатила для пишущей братии свою продукцию в огромном ларе, доверху набитом бутылками вперемешку со льдом.
И тут явился Дик Беддос собственной персоной. Я и раньше в Канаде встречал экстравагантных журналистов (один, например, носил ковбойские сапоги из кожи броненосца и часы с Микки-Маусом на циферблате), но куда им до Беддоса: в пресс-центр вошел 50-летний мужчина в роскошной шляпе борсалино – у нас такие носил министр иностранных дел СССР Громыко – и шикарной крылатке вроде тех, что были в моде во времена Пушкина.
