Наконец, раздел, который еще пятью годами раньше был немыслим – дань уважения советской школе хоккея. Лео Лафлер с трогательным тщанием где и как только мог собирал все, что было способно помочь соотечественникам познать тайну фантастического превращения советского хоккея из новичка в победителя и учителя тех, кто считается родоначальником этой игры. Среди таких экспонатов – вымпел московского хоккейного клуба «Динамо», гастролировавшего в Канаде в 1955 году, надорванный входной билет в московский Дворец спорта с пометкой: «5 октября 1974 года, матч сборных СССР и Канады», клюшка одного из наших спортсменов, 3 декабря 1957 года игравших в Кингстоне с местной командой, набор открыток с фотографиями Третьяка, Харламова, Якушева и даже 15-копеечная монета советской чеканки.
Сподвижником Лео Лафлера наверняка стал бы его единственный сын, не умри тот в 25-летнем возрасте. Но и за свою короткую жизнь Лафлер-младший успел столько сделать для развития детского тенниса, что в его честь в Кингстоне назвали один из городских парков.
Сам же Лео Лафлер по праву гордился тем, что в 1967 году, три года спустя после того, как в СССР по инициативе Тарасова появился всесоюзный турнир детских команд «Золотая шайба», он организовал аналогичный национальный чемпионат и привлек к этому виду спорта полтысячи юных соотечественников. В этом он усматривал и такой смысл: «Занятия спортом уберегают детей от преступности и вандализма». Среди птенцов гнезда Лафлерова был самый юный игрок в истории организованного хоккея Тодд Айзаксон, зачисленный в одну из команд в возрасте всего трех с половиной лет. Начинал Тодд защитником, но потом встал в ворота.
– У них с братом это в крови,– рассказал мне Лафлер.– Старший из них, Джеффри, в четыре года уже играл в центре нападения.
Самой же поразительной стала история молодости Лафлера. Оказалось, что жрец кингстонского храма хоккея побывал в нашей стране за пятьдесят с лишним лет до моего с ним знакомства – во время нашей Гражданской войны. В составе британского экспедиционного корпуса Лео Лафлер провел несколько месяцев во Владивостоке, о чем поведал со смешанным чувством смущения и восхищения:
– Русские – великолепные люди. Там, где нас расквартировали, царили разруха и нищета, и тем не менее местные жители поражали нас неимоверной щедростью и добротой.
– Среди канадцев, увы, есть еще люди, которые ненавидят других только за иной образ мыслей и жизни,– сказал на прощание Лафлер.– Хоккей – общий для нас с вами язык, и, помимо прочего, он должен способствовать налаживанию международного взаимопонимания.
На том мы и расстались. В память о посещении хоккейного храма в Кингстоне я храню подобие клюшек, использовавшихся пионерами организованного хоккея, и буклет.
Кооптировать Анатолия Владимировича в торонтский Зал хоккейной славы его попечители договорились весной 1974 года. Затем, как водится, они отправили в Федерацию хоккея СССР письмо с приглашением Тарасову приехать на соответствующую церемонию, по традиции организуемую в период летних отпусков. В ответ им сообщили, что бывший тренер сборной СССР якобы тяжело болен и прилететь в Канаду не в состоянии. Взамен, поскольку Тарасов всю жизнь был связан с Советской Армией, на торжества отрядили сотрудника нашего военного атташата в Оттаве майора Станислава Игнатова. Вернувшись из Торонто, он рассказал нам с Вартаняном:
– Церемонию устроили в самом роскошном торонтском отеле «Ройял Йорк». Туда съехалось не менее шестисот знатных особ из Канады и США. Мужчины в смокингах, дамы в вечерних платьях расселись в огромном зале ужинать при свечах. Разлили шампанское, и по давней традиции президент НХЛ Кларенс Кэмпбелл поднял тост за королеву Великобритании[32]. Все встали и под «Боже, храни королеву!» выпили за здоровье ее величества. Поскольку в НХЛ входят и американские клубы, следующий тост Кэмпбелл произнес в честь президента Соединенных Штатов. Опять все поднялись с мест, зазвучал американский гимн… А дальше произошло самое примечательное. Так как в Зал хоккейной славы ввели Тарасова, полагалось произнести здравицу и в честь главы советского государства. У нас, как известно, его функции выполняет Генеральный секретарь ЦК КПСС, но натовцы главой государства признавать его не желают. Кэмпбелл, однако, нашелся. Даром, что ли, бывший юрист, после Второй мировой представлявший Канаду на процессах над нацистскими преступниками. В этот раз он на весь зал провозгласил: «За великий советский народ!» У меня мурашки по коже пошли и слезы на глаза навернулись, как я это услышал и увидел сотни поднявшихся с мест великосветских особ, пьющих за здоровье наших с вами сограждан. Физиономии у многих кислые, но пьют!.. Позже, когда я вышел к трибуне принять из рук президента НХЛ предназначавшийся Тарасову почетный диплом, эта сцена повторилась, только вместо здравицы прозвучала овация.
