И вот там, на западной окраине стального района, не так уж и далеко от ныне разрушенного храма содружеств, некогда являющего собой зарок вечной дружбы между людьми и эльфами, в самом конце угольной улицы, стоял покосившийся старенький дом, с напрочь занавешенными окнами.
Этом дом, как и его единственную жительницу, знали не только на угольной улице, и даже не только в стальном районе. Анну Стоун, первую красавицу района, знали во всём Айлангарде за её добрый нрав и несравненную красоту. Многие даже гадали, как это она сумела избежать участи попадания в гарем наместника Широ, но видимо даже у северян и их прихвостней есть такое чувство, как уважение. Дело в том, что отец Анны, Джаред Стоун, был главным оружейником Айлангарда в довоенное время и изготовил множество великолепных клинков, в том числе и Лунный клинок короля Ламира. Из уважения к её отцу – в память о нём – многие жители района помогали девушке чем могли, не давая Анне провалиться в бездну нищеты.
В дальнем углу комнаты, облокотившись на стену, стоял кое-как починенный шкаф. Старый Гоф, плотник с соседней улицы, обещался на днях зайти к Анне, чтобы привести его в порядок. Рядом, ближе к окну, затянутому чёрной тканью, расположились два добротных дубовых сундука, обитых железными пластинами. Над сундуками висела совсем новая полка, работа молодого Уинстона, с токарной улицы. Уинстон давно уже ухлёстывал за золотоволосой красавицей и всегда старался ей угодить во всём, если это было в его силах. Чем она и не преминула воспользоваться. Несмотря на то, что полку повесили какую-то неделю или две назад, она уже прогибалась под весом разных горшков с цветами и какими-то склянками. Дальше, у самого окна, стоял сквозной шкаф с несколькими полками, на которых сушились разные травы, коренья и ягоды. А рядом с этим шкафом, почти у самой двери, в окружение нескольких свечей, стояла Анна, колдуя над собой при помощи старого доброго зеркала, угля, духов и прочих женских штучек, какие она только смогла отыскать в этом захолустье. На другой стороне, за дверью, напротив шкафа и сундуков, была пустая стена с крючьями, на которых висели инструменты её отца. Под крючьями стоял стол с тисками и ещё какими-то приспособлениями, в которых сама Анна не особо-то и разбиралась. Она не стала продавать инструменты папы даже когда было совсем худо. Она любила своего отца, как никого на свете. И не хотела, чтобы память о нём совсем канула в лету. Может когда-нибудь она и решится на это – всё же инструменты, которыми работал сам Джаред Стоун – бесценны – но это будет точно не сегодня.
За спиной девушки, в чёрном дверном проёме без двери, скрывалась кухня – второе и последнее помещение в доме. Анна не очень-то и любила готовить, стараясь обходиться тем, с чем мороки меньше всего, так что кухню посещала не часто, практически только ночью. Видите ли, кровати в доме не было, так что девушка, как и большинство жителей города, спала на печи.
Анна в очередной раз критично пробежалась по своему отражению в зеркале, стряхнула несуществующие пылинки с почти нового голубого платья, всё же распустила в третий раз собранные волосы, тяжело выдохнула и, надев свою обычную доброжелательную маску, вышла на улицу.
После тёмной зашторенной комнаты, которую освещают лишь несколько свечек, дневной свет на несколько секунд ослепил девушку, заставив её тут же остановиться. Ей многого стоило не кривить лицо и не щурить глаза. Её лицо всегда должно оставаться приветливо и идеально.
Когда зрение восстановилось, Анна оглядела улицу, тут же приметив
Зелёный, видавший виды, кафтан; коричневые брюки; чёрный пояс, да сапоги ему под стать. Не видно было только флейты, ещё одного вечного спутника лидера.
«Мог бы и принарядиться, ради свидания» – подумала тогда девушка. Она-то приводила себя в порядок с самого утра.
– Привет, – бросил ей Стивенсон с таким видом, будто оказался здесь совершенно случайно. Конечно-конечно.
– Здравствуй, Ричард, – поприветствовала она его. – Какими судьбами?
– Да так, – протянул, улыбнувшись, лидер. – Мимо проходил…
Мог бы придумать что-нибудь пооригинальнее.
– Тогда, до встречи, – подразнила она его, картинно разворачиваясь в противоположную сторону.
– Подожди! – заволновался Ричард.
Попался.
– Да-да? – невинно спросила девушка.
– Может это… – он отвернулся, почесал затылок, покраснел. Анна собрала всю волю в кулак, чтобы ничем себя не выдать. Ей одновременно захотелось закатить глаза и глубоко вздохнуть. День ведь не бесконечный.
– Я слушаю, – как можно нежнее проговорила девушка, стараясь направить его в нужное русло.
