– Вот интересно устроен человек. Ему проще отрицать очевидное, чем признать свою ошибку или осознать невежество. А ведь это верный путь в тупик, уважаемый. Казалось бы, чего проще. Увидел опровержение, понял, что ошибся, – и начинай осваивать новое! Так нет же, всё существо человеческое этому сопротивляется!
– Герр Фауст, я не понимаю…
– Я тоже, дорогой мой, я тоже…
– Как лезвие такой толщины может вот так…
Ханс проделал ту же манипуляцию с ножом, что и гость, и всё с точностью повторилось.
– Как?!
– Просто, друг мой, – улыбнулся Фауст, – утех, кто это делал, не было знаний, что этого сделать нельзя.
Обалдевший от услышанного и, в первую очередь, от увиденного, бедолага Шмидт чуть не протёр ладонью дыру у себя на голове. Взяв в руки клинок, мужчина пришёл в крайнее возбуждение. Он то ковырял лезвие, то пробовал его на зуб, то принимался стучать им по столу. Уставший от дороги и созерцания ополоумевшего кузнеца Фауст зевнул и огляделся.
– Простите, дорогой Ханс, а где бы мне…
Кузнец оторвался от ножа и удивлённо посмотрел на гостя, как будто тот только что появился.
– Ах да… Вы, наверное, устали… Пойдёмте, герр Фауст, я положу вас в прекрасной комнате. У меня к вам, правда, есть одна просьба…
– Да, вы можете делать с этим лезвием что хотите, только не пытайтесь его расплавить.
– Ну что вы, герр Фауст! Что вы!..
Хозяин ещё что-то пытался сказать, но уставший гость вежливо выпроводил его из комнаты. Впрочем, он не особенно упирался – ведь в гостиной лежал тот самый волшебный клинок.
Скинув одежду, Георг бросил её на спинку кровати и, плюхнувшись на перину, мгновенно отключился.
Утро началось с ощущения чьего-то взгляда. Фауст сквозь сон почувствовал, как кто-то пристально смотрит на него. Неприятное, нужно отметить, чувство. Приоткрыв один глаз, учёный разглядел фигуру кузнеца. Бедняга с осунувшимся лицом стоял у кровати гостя и что-то тихо и растерянно бубнил себе под нос.
– Доброе утро, Ханс.
– Доброе, герр Фауст… Доброе… Я, собственно, и говорю, что это возможно и, мне кажется, я понял, в чём суть…
– Вы не против, – раздражённо спросил гость, – если я встану и приведу себя в порядок, а потом мы поговорим?
– Да, конечно, герр Фауст, конечно… Я и говорю – я, кажется, понял…
Осознав, что от съехавшего с катушек кузнеца ничего добиться не получится, Фауст поднялся и, натянув штаны, вышел из дома. Окатив себя ледяной водой из колодца, алхимик сделал несколько странных движений и, резко выдохнув, улыбнулся.
– Так-то лучше.
Вернувшись в дом, он обнаружил стоящего посреди комнаты в том же положении кузнеца, что-то говорящего самому себе.
– М-м-м… да, – протянул учёный, – боюсь, с завтраком мне сегодня не повезло.
Неожиданно хозяин дома повернулся к нему:
– Я приготовил вам завтрак, герр Фауст. У меня к вам одна просьба…
– Спасибо, милый Ханс, за заботу, но клинок я вам оставить не могу.
Мужчина сник и печально опустился на стул.
– Но, – весело заметил Георг, – я напишу вам формулу сплава.
– Да?!
Шмидт аж подпрыгнул вместе со стулом.
– А как… как я её прочту? Я же не умею… Я не…
– Учитесь, дорогой мой, учитесь, – улыбнулся Фауст, усаживаясь за стол.
– Да… Да, учиться… Но мне уже почти тридцать!..
Поникший хозяин налил гостю горячий отвар из трав в небольшую кружку и пододвинул тарелочку с нарезанными колбасами.
– Ну и что, что тридцать? Учение, уважаемый Ханс, – это не вопрос возраста, это вопрос качества ума!
– Что?..
– То!
Быстро позавтракав, учёный вытащил из кармана свой карандаш и начертил прямо на столе формулу.
– Вот, это то, что касается ножа. Спасибо вам за гостеприимство, герр Шмидт.
Фауст положил на стол две золотые монеты.
– Надеюсь, мы с вами ещё увидимся.
– Да… Да, конечно…
Кузнец засеменил вслед за учёным на улицу.
– Но как же мне прочесть её?.. Это же…
– Ну, попросите кого-нибудь перевести её вам.
– Перевести… Так они же сами захотят… Того, её…
Фауст остановился и посмотрел на мужчину в упор.
– Скажите, Шмидт у вас есть дети?
– Да, четверо. Три мальчика и дочь.
– Они учатся?
– Да, конечно. Они мне помогают…
– Вы не поняли. Я не спрашиваю о помощи вам. Я говорю: они учатся чему-нибудь такому, чему вас не учил ваш отец? Они познают мир, науки, новые ремёсла?
– Нет, герр…
– Нет? Тогда что вы от меня-то хотите?
Окончательно растерявшийся хозяин вывел запряжённую повозку Фауста за ворота.
– Так что мне…
– Что делать?
– Да.
– Учиться самому и учить своих детей, дорогой Шмидт!
Хлестнув кобылу, учёный направил её в сторону почти заросшей колеи, ведущей в лес.
Щебет немногочисленных птиц, белки, прячущие последние запасы, – всё это действовало на учёного умиротворяюще. Фауст с удовольствием наблюдал за почти облетевшим осенним лесом. Вот-вот наступит зима. Остановив повозку, учёный слез и направился в чащу. Присев на корточки, он раздвинул опавшую листву и потрогал крошечный росток дуба.
– Ты-то мне и нужен, дружок!
Аккуратно окопав ямку, учёный достал растение и понёс его в телегу Положив дубок в небольшой мешочек, Георг собирался уже было сесть в коляску, как вдруг почувствовал что-то острое у своего горла.
– Тихо!
– Простите?..
