Единственное, что его тревожило, это состояние сына. Увидев однажды Фауста, сидящего с маминым платком и золотой поделкой, которую он для неё выплавил ко дню ангела, Йохас понял, что дальше так продолжаться не может, и начал действовать. Распродав всё имущество по хорошей цене, оставил только старого коня и крепкую повозку. Собрав все вещи, погрузил их на телегу и усадил юного Фауста впереди.
– Ты сам будешь править.
Это было для Георга полной неожиданностью.
– Я?!
– Да, это твоя жизнь, тебе и править.
– А куда мы едем?
– Ты едешь учиться.
– Чему?
– Тебе решать.
Йорг посмотрел на отца.
– Пап, а до Праги нам сколько ехать?
– Столько, сколько мы захотим, – сказал отец и запрыгнул в телегу.
Сдержанный и немногословный Фауст-старший понемногу оттаивал. Казалось, чем дальше отец и сын удалялись от дома, тем легче обоим становилось на душе. Путешествие стирает прошлое в дорожную пыль.
Мальчик слушал рассказы неожиданно ставшего разговорчивым отца, открыв рот. Ему казалось, что он впервые видит и слышит этого человека. Йохас на самом деле в первый раз говорил со своим сыном не как с ребёнком, а как с другом. С другом, который пережил потерю вместе с ним.
Фауст не помнил, сколько времени у них заняла поездка. Может, это был целый год, а может – несколько дней. Но каждый из этих дней был по-своему удивителен.
Йохас рассказывал сыну обо всём, что знал. И его знания не были отвлечёнными. Всё имело свою ценность. Свойства растений и то, как их применять в медицине. Повадки животных и как наладить с ними контакт. Только сейчас юный Георг начал понимать, что имел в виду отец, когда говорил: «Учись!»
– Знания умножают скорбь, если знания не имеют применения…
Георг никогда не знал, что Фауст-старший так много путешествовал. «Когда он всё это успел?!»
Юноша открыл для себя совершенно иной мир – мир своего отца. Это был тот удивительный момент, когда то, о чём ты и не мечтал, просто взяло и сбылось.
Он гулял с отцом по старой Праге и слушал, слушал, слушал… Это было потрясающе. Йохас рассказывал о том, как строился и перестраивался этот город. О том, кто проектировал и создавал эти архитектурные шедевры. И, конечно, о многих других тайнах, что хранила Прага.
Они остановились на три дня в небольшом постоялом дворе в Градчанах. И это были три самых волшебных дня в жизни мальчика. Прогулки и рассказы отца, что ещё нужно юноше.
Отец никогда не гулял просто так, он всегда шёл с какой-то целью. Фаусту казалось, что Йохас кого-то ждёт или ищет. И оказался прав.
В последний день они, как обычно, зашли в харчевню на окраине города. Отец был немного взволнован и часто поглядывал на дверь. Когда ужин подходил к концу, дверь отворилась и на пороге харчевни появился он. Странный мужчина с длинными белыми волосами. Отец приветствовал его стоя.
Незнакомец опустился за столик и, улыбнувшись, поприветствовал Фаустов. Дальше мужчины говорили на непонятном мальчику языке. Георг пытался понять, о чём идёт речь, но тщетно.
Единственное, что он уловил, – странный гость будет теперь учить его. Чему и как – осталось для Йорга загадкой. Беловолосый внимательно рассматривал нового ученика. Фауст старался выглядеть как можно более спокойным.
Под конец разговора Фауст-старший повернулся к сыну.
– Это были славные дни. Я рад, что провёл их с тобой…
У юного Георга в этот момент почему-то сжалось сердце и в глазах выступили слёзы. Отец обнял его. Это был первый и последний раз, когда он проявил к сыну такую открытость. Маленький Йорги вцепился в полог его плаща.
– Не уходи, папа…
Йохас поднял голову сына и заглянул ему в глаза.
– Никто никуда не уходит, всё лишь иллюзия. Просто она нужна для нашего обучения…
– Я не понимаю…
– Я тоже не сразу понял, – усмехнулся отец.
Передав гостю какие-то бумаги, Йохас встал из-за стола.
– Пойдём, сынок, у нас есть ещё один вечер для прогулок. В жизни нужно использовать каждое мгновенье. Новые всегда будут, а того, что сейчас, – уже никогда.
Это был самый удивительный вечер. И самый страшный. Тогда отец повёл юного Фауста к Пражским часам и весь вечер рассказывал о том, как создавалось это волшебное место и удивительные часы. Георг слушал отца, и ему безумно хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался никогда. Но, увы, так не бывает. Когда уже почти стемнело, Йохас похлопал сына по плечу.
– Пора…
Возвращаясь с прогулки, отец неожиданно захотел вернуться в трактир. Выйдя на Kralovska cesta, он вдруг остановился и, подняв голову, улыбнулся.
– Как хорошо, как свободно…
В следующее мгновенье вылетевшая неизвестно откуда карета, запряжённая белоснежными лошадьми, сбила его с ног. Георг бросился к отцу.
– Папа! Папа, не надо… Пожалуйста, папа!..
Что было дальше, он плохо помнил. Чужие руки пытались оторвать его от отца, голоса, крики, женский плач…
Повозку тряхнуло на корне, и Фауст мотнул головой. «Нет, этого нельзя себе позволять. Actum ne agas[7]. И это верно».
Георг порылся в вещах и вынул небольшую резную дудочку.
– Две недели и пустая дорога, – улыбнулся алхимик, – есть возможность постичь непостигаемое.
