Из всех, кто остался в мире, только Мегс догадалась, кто такие Брон и Джиллиан. Брауни, которая иногда помогала по дому и в поле, однажды, несколько лет назад, допустила оплошность и назвала Джиллиан по имени. Похоже, она родилась в мире Неблагих. Брон расстроилась, что придется покинуть башню, так как она стала ее домом, но Мегс встала на хрупкое колено и поклялась защищать принцессу Неблагих ценой своей жизни. Это убедило Джиллиан, и тогда у них появился союзник.
– Мама сказала, что слышала разговоры о новых ограничениях. – Глаза Ове округлились от страха.
Брон глубоко вздохнула. Новые ограничения означали новые законы против магии и существ, не являющихся
Она пожалела, что ушла с поля. Там, среди посаженной ею пшеницы, Брон могла думать. Она закрывала глаза и почти ощущала своих Темных. Что бы подумал мэр, узнай он, что по ночам ей снятся два любовника, один с темными силами, а другой – способный освещать ночь?
Он пришел бы в ужас и, возможно, обвинил бы ее в колдовстве. Теперь в этом обвиняли всех. Колдовство, которое когда-то было ценным умением, стало причиной наказать любого, кто не соглашался с властью.
Когда Бронвин отправилась продавать свою пшеницу, повсюду были тела, разбросанные по обочинам дорог. Колдовство. Сговор. Неподобающий контакт с существами, не являющимися
Все правонарушения карались повешением.
Ходили слухи, что те, кого повесили, были счастливчиками.
Джиллиан стояла на краю поля с суровым выражением лица. По случаю приезда мэра она надела строгое, но респектабельное платье, которое было совершенно непрактичным для работы.
– Где ты была?
Брон многозначительно оглянулась на посевы.
– Не будь такой дерзкой, девочка. – Джиллиан вздохнула и покачала головой. – Если бы твой отец тебя сейчас видел…
Он был бы в ужасе, но эта мысль вызвала на лице Брон подобие улыбки.
– Он бы потребовал сказать, где его дочь. Ну, если бы вообще заметил мое отсутствие. Мама пришла бы в ярость, а братья посмеялись бы.
– Тогда ступай, я вижу, малышка уже сообщила новости. – Она подмигнула Ове. – Возвращайся к своей маме. – Джиллиан протянула ей маленький контейнер. – Утреннее молоко в знак благодарности. И держитесь подальше от глаз. Чем меньше будут помнить о вашем существовании, тем в большей безопасности вы будете.
Ове кивнула лохматой головкой и побежала через поле с колосьями пшеницы.
Брон была на полпути к лестнице, когда Джиллиан ее догнала.
– Будь осторожнее. Если стражники поймают вас с Ове, держащимися за руки, они будут иметь полное право арестовать вас обеих.
– Тогда, возможно, нам следует что-то сделать со стражей! – разгневалась Брон.
Бронвин прошла в свою комнату и небрежным движением сбросила с себя одежду. Она распахнула дверцу комода и достала рабочее платье.
Джиллиан присела на край кровати.
– Может, наденешь голубое?
Голубое было лучшим платьем Бронвин, которое она надевала на свадьбы и праздники.
– Я не стану надевать его для мэра.
Брон ненавидела мэра за его похабный взгляд. Она выбрала рабочее платье, потому что оно прикрывало ее грудь и скрывало изгибы. Мэр искал жену и уже предложил Бронвин заключить союз. Она пыталась отговорить его.
– Не вспомнишь, в чем заключается твоя основная задача? – спросила Джиллиан.
Это была лекция, которую Брон слышала почти каждый день своей жизни в бегах.
– Напомни.
Джиллиан фыркнула.
– Однажды ты сведешь с ума пару мужчин. Я это знаю. Твоя задача – остаться в живых. Твоя задача – быть живой и дышать, когда вернутся твои братья.
Если они вернутся.
– Постараюсь не превратиться в труп в ближайшие несколько часов.
Джиллиан подошла к ней сзади, застегнула пуговицы на спине. Закончив, она развернула Брон лицом к себе и посмотрела на нее, разглаживая слегка волнистые края выреза.
– Иногда я радуюсь, что Торин спланировал свой переворот, когда ты была еще совсем маленькой, потому что теперь я бы не смогла выдать тебя за мальчика.
Брон улыбнулась, но в ее улыбке был сарказм.
– Я всю жизнь молилась о том, чтобы у меня была грудь. А теперь мне хочется быть тощей.
– Ты прекрасна именно такая, какая ты есть, – покачала головой Джиллиан. – Не позволяй нынешней дворцовой моде заставить тебя думать иначе.
Раздался стук в дверь. Даже стук мэра был назойливым, как и сам мужчина.
Джиллиан глубоко вздохнула.
– Я знаю, ты злишься, милая, но потерпи еще немного. Что-то происходит. Я пока не могу ясно это увидеть, но что-то изменилось несколько месяцев назад. Я почувствовала это. И до сих пор чувствую. Что-то грядет.
– Все может плохо закончиться, Джилли.
– Я прошу тебя.
