– Отпустите ее! – закричала Брон, вырываясь из рук мэра. Она не думала ни о чем, кроме того, что Ове долго не протянет. Стражник легко обхватил ее горло и мог сломать ей шею, даже не задумываясь об этом. – Вы ее убьете! Она еще ребенок! Она не сделала ничего плохого! Она просто хотела посмотреть на танцы!
Ове едва исполнилось два года. В годах брауни – ребенок, еще не вступивший в пору взросления. Малышка хотела прийти на праздник, подержать в руках ленточку и покружиться вокруг майского дерева вместе с другими детьми. Брон поняла, что произошло. Ове сбежала из убежища, надеясь хоть мельком увидеть праздник. Ове не понимала принципов чистоты нации Торина. Ове хотела поиграть со своими друзьями. А теперь она умирала.
– Взять ее! – приказал мэр.
Только когда стражники схватили Брон за руки, она поняла, что мэр говорил о ней. Ее подвели обратно к нему. Джиллиан стояла с краю толпы, качая головой, взглядом умоляя Бронвин сохранять спокойствие и играть свою роль. Они были окружены стражниками, по крайней мере, по одному на каждые пять жителей деревни, и еды было мало. Жители деревни были слабы. Они не смогут противостоять огромным стражникам.
– Извините мою невесту. У нее нежная душа, и ей нужна твердая рука, чтобы направлять ее в правильное русло. – Миша прищурился, а его губы сжались в тонкую линию, что обещало возмездие. Он повернулся и посмотрел на стражника, который держал брауни. – Что эта тварь здесь делает, почему портит мне праздник?
Стражник повалил Ове на землю, ее тело с глухим стуком ударилось о грязь. Брауни втянула воздух в легкие, длинными пальцами коснувшись шеи.
– Я нашел это существо в кустах, оно наблюдало за танцами.
Мэр презрительно усмехнулся, глядя на милую девочку.
– Уберите это. Бросьте в огонь. Мне все равно. Но я не хочу больше никаких беспорядков.
Покалывание в руках Брон стало сильнее, чем когда-либо, и она не могла этого отрицать. Не задумываясь, повинуясь лишь инстинкту, она воззвала к внутренней силе и указала на стражника, приставившего меч к горлу Ове. На тунике стражника вспыхнул огонь, который превратился во всеохватывающее пламя.
Ужасный крик наполнил угасающий день, и все взгляды устремились на Бронвин.
Огонь исходил из ее рук. Она подняла их и, словно колдунья, призывающая свою силу, направила ее на врага.
Мэр изумленно уставился на нее.
– Ведьма… – прошептал он.
А потом ужасная боль пронзила затылок Бронвин, и ее поглотила тьма.
Шим почувствовал панику Бронвин. Все началось с того, что сотни призрачных пальцев прошлись по его коже, оставляя на ней волдыри. Он выпрямился на стуле, на котором сидел, и отпил немного чая, который Пейдж Харпер ему налила. Юная
– Что-то не так. – Пейдж двигала руками, словно ощупывая воздух вокруг себя. – Это исходит извне, но сосредоточено на вас, ваше высочество.
Кто-то сказал, что девушка разбирается в колдовстве, и, похоже, она также была чувствительна к экстрасенсорным явлениям. Но у Шима не было времени думать об этом. Он чувствовал сердцебиение Бронвин как свое собственное. У него внезапно перехватило дыхание, будто кто-то выбил воздух из легких.
Он слышал, как Пейдж звала своих родителей, чувствовал руку Даффи на своей, но Шим больше его не видел. Зрение затуманилось, уступив место взору разума, унесшего его на многие мили. Шим увидел на земле маленькую брауни, вокруг которой клубилась пыль. Кто-то замахнулся ногой в большом кожаном сапоге и пнул девочку.
– Проклятье, Шим! Не надо! – закричал Даффи, убирая руку от Шима.
Шим пытался удержаться, но притяжение Брон было так велико. Она взывала к нему, требуя его огня, его защиты. Он почувствовал, как его сила переливается, растекаясь по коже откуда-то из глубины его существа.
Теперь его охватила паника. Он вспомнил, как в последний раз потерял контроль над собой. Лок тогда едва не погиб. Его брат остался искалеченным на всю оставшуюся жизнь. Если Шим потеряет контроль над собой здесь, в таком тесном помещении, то ни один человек в доме не спасется. Не говоря уже о детях. Боги, здесь были дети Харперов.
Он заставил себя подняться, спотыкаясь и не видя мир перед собой. Шим попытался сосредоточиться. Попытался заставить разум вернуться к реальности. Это было очень трудно, потому что он чувствовал эмоции Брон. Она перешла от чистого ужаса к ярости, которая грозила полностью его охватить. Оставались считаные секунды до того, как огонь будет невозможно сдержать. Шим уже чувствовал, как он разгорается. Между ним и Бронвин произойдет взрыв, пламя охватит оба места. Ухоженный дом Харперов превратится в могилу их детей.
И тут Шим почувствовал чье-то успокаивающее присутствие. Пейдж. Она положила руку ему на локоть, слегка всхлипнув, потому что, несомненно, почувствовала жар его кожи. Она была как струя холодной воды, ненадолго остудившая его.
– Скажи мне, что делать, – попросила она.
