И все же Торин наблюдал, как Уна произносит заклинание над кувшином. Ведьмы, колдуны, священники. У всех одни и те же проклятые песнопения. Ему это надоело. Когда придет время, Торин запретит песнопения. Он старался не закатывать глаза, когда ведьмы взывали к какой-то темной богине с непроизносимым именем. Религия. От нее он точно избавится.
Наконец Уна дочитала заклинание и поднесла кувшин к немой мертвой девушке. Она казалась такой полнотелой, но это была иллюзия. Если присмотреться, то можно было разглядеть тонкий обломок кости. Он лежал на камне под девушкой. Ее фигура на мгновение замерцала, а кость стала твердой. Ведьмы настояли на том, чтобы хранить по маленькому кусочку от каждой мертвой королевской особы в богато украшенной шкатулке. Они сохранили один из пальцев Бронвин и кусочек черепа королевы. Спасся только Шеймус. Его тело сгорело в бушевавшем пожаре.
Уна кивнула и поднесла кувшин к мертвой девушке.
– Покажись.
Ведьма опрокинула кувшин. Призрачный туман растекся, словно вода. Он поглотил девушку, а когда рассеялся, на месте девушки оказался совсем другой человек.
Эта девушка была худее, но того же телосложения. Ее волосы были короче и темнее, чем у Бронвин, и не заплетены в косы, а собраны в пучок на затылке. Ее лицо приобрело ужасный синий оттенок. На шее девушки были отчетливо видны отпечатки рук. Она была одета в простую одежду, какую носили те, кто служил королеве и ее детям.
Марис опустилась на колени и уставилась на девушку.
– Это не та девушка, которую я видела. Эту девушку зовут Ионнетт. Она занималась хранением одежды Бронвин. Это не Бронвин!
Гланнис взяла Ионнетт за запястье и кивнула Марис.
– Да. Мы так и подумали, когда использовали кость, чтобы воссоздать облик. Не волнуйтесь, ваше величество. Мы уже проверили череп королевы. Она точно мертва. И конечно же, вы сами убили Шеймуса.
– Шеймус мертв. Я уверен. – Торин чувствовал усталость. Шеймус снова стоял в той же пещере, и его призрачные глаза выражали осуждение, хотя на этот раз в них улавливался и намек на страх.
– А вот его дочь жива. – Уна провела рукой по девочке-призраку, и та растворилась в тумане, оставив после себя лишь маленькую косточку. Единственное, что от нее осталось.
Глаза Шеймуса вспыхнули, и Торин был чертовски уверен: если бы его мертвый брат мог убивать, он бы схватил ведьму за горло.
Торин принял решение. Он мог кричать, причитать и бить себя в грудь, но это только порадовало бы его брата. Шеймус знал, что его дочь жива. Он скрывал это долгие годы. Хранил эту тайну как сокровище, которое поддерживало его существование.
Торин думал, что одержал полную победу над братом, но оставалось выиграть еще одну, последнюю битву.
Он сохранял спокойный голос и царственный вид.
– Значит, Бронвин убила свою служанку и сбежала?
Гланнис рассмеялась, но звук больше походил на неприятный кашель, чем на искреннюю радость.
– Нет, ваше величество. Бронвин Финн никогда не проявляла ни малейшего таланта к магии. Обычно это видно рано. Если она проявила бы способности, родители отвели бы ее к наставнику.
Уна постучала костлявым пальцем по своим несуществующим губам.
– Я тут подумала о принцессе Неблагих, ваше величество.
Торин стиснул зубы. Это имело смысл. Джиллиан была единственной, кого Марис не смогла проверить.
– Значит, Джиллиан Макайвер тоже все еще в Тир-на-Ног.
– О да, ваше величество, и именно благодаря ей мы их найдем, – улыбнулась Гланнис. – Неблагие обладают особой магией, даже если она чиста и бела. Это своего рода отличительная черта.
Марис подняла голову, ее бледная кожа в свете костра казалась розовой.
– Вы нашли их?
Уна пожала плечами.
– Мы обнаружили сильный след Неблагих в сельскохозяйственном районе. Полагаем, принцесса Джиллиан спасла Бронвин и попыталась вытащить ее из Тир-на-Ног. Если мы правы, то у нее ничего не вышло и Бронвин прячется здесь.
Она махнула рукой в сторону дальней стены пещеры, и на ней засветилась маленькая карта, на которой были изображены деревни Тир-на-Ног. Две деревни сияли яркими красками, одна ярче другой.
– Это Туатанас и Аойбхнеас. – Туатанас светился ярко-красным, а Аойбхнеас – розовым. – Они ведь не могут быть в обоих местах? Скажи, что они в Аойбхнеасе. Ненавижу этих уродов! Мэр – совершенно безумный, но, как оказалось, он весьма сведущ как в политике, так и в обороне. Очень хочется иметь вескую причину сжечь всю провинцию!
Марис закатила глаза. Это являлось предметом спора между ними.
– А где мы будем брать лошадей? Откуда во дворце возьмутся кондитерские изделия, которые мы так любим? Аойбхнеас производит многие из наших предметов роскоши.
– И многих радикалов. – Чем скорее Торин их убьет, тем лучше.
– Это не имеет значения, ваше величество, – возразила Уна. – Принцесса в Туатанасе. Там цвет намного ярче и магия Неблагих действует гораздо дольше. Не удивлюсь, если свечение в другой деревне было вызвано каким-нибудь прохожим. Там сильное, но временное явление. Видите, оно уже угасает, а вот в Туатанасе набирает силу. Вот куда нужно направить солдат.
Призрак Шеймуса снова исчез.
