– Такие, как он, всегда дело говорят. – Такова была природа фуки и других нечистых сил, подобных ему. Они знали, как вцепиться в горло.
– Зачем я вообще нужен Бронвин? Из-за меня выползает все мертвое. Я совершенно бесполезен, если только кто-то не захочет в последний раз погладить свою мертвую собаку. – Лок вздохнул. – Может, поэтому наша связь не такая сильная. Как думаешь, она чувствует, насколько я холодный?
Шиму захотелось двинуть кулаком по морде фуки, но он действительно им пригодится.
– Ты вовсе не холодный… – Шим думал сказать еще что-то, но вдруг ощутил кое-что. Панику. Дезориентацию. Боль в голове, словно кто-то бил его молотком.
Бронвин очнулась.
– Я чувствую ее, – прошептал Лок, поднеся руку к затылку. – Я убью этих стражников! Ты можешь с ней поговорить?
– Только когда мы спим, а ты знаешь, как это бывает. – Сердце почти остановилось в груди. Бронвин сопротивлялась. Шим ощущал ее панику и намерения. Она пыталась сбежать. В этот момент ей было все равно, что ее, скорее всего, убьют. Она просто хотела, чтобы это поскорее закончилось.
– Нужно сосредоточиться и успокоить ее. – Лок глубоко вздохнул.
Руки Шима дрожали.
– Я открыт для предложений, брат. Она хороший телепат, но почти никогда меня не слушает.
– Заставь.
Шим чувствовал подавляющую волю Лока.
– Что ты делаешь? – спросил он.
– Открываю себя. Больше не позволю этой штуке мной управлять. Нам нужна сила, чтобы соединиться с Бронвин. Что ж, я знаю, откуда берется моя сила, между нами тянется цепочка мертвых. Я использую ее, чтобы проникнуть в голову Брон.
Шим глубоко вздохнул и понял, что делал Лок. Фука показал им то, с чем братья не хотели сталкиваться. Они боялись друг друга. Боялись самих себя. Но что, если им больше не придется бояться? Что, если они найдут способ контролировать силу, использовать свои природные стихии для ее подпитки, а не наоборот?
Шим закрыл глаза, пытаясь не сосредотачиваться на панике Брон. Он почувствовал огонь в очаге Харперов, и по коже потекла сила. Этот огонь привел к другому, более сильному – к костру где-то на дороге. Все было взаимосвязано, линии пламени и жара переходили друг в друга. Каждый костер вспыхивал, и Фейри, сидевшие вокруг него, отшатывались назад, но Шим держал себя в руках. Огонь не разгорался сильно и никого не обжигал. Шим мог им управлять.
Шим глубоко вдохнул, запах пламени и тлеющих углей наполнил все его чувства. Это стало его домом, подаренным ему в тот день, когда он образовал связь со своей парой, объединившей его с другой половиной души.
– Так много мертвых, – прошептал его брат.
От силы Лока по спине Шима пробежал холодный озноб. Его брат был невероятно силен, но боялся своего дара.
– Да, много мертвых, которые укажут путь к Бронвин. Не останавливайся.
– Получилось! – Лок открыл свой разум, и, конечно же, Шим почувствовал ее. Связь была совсем рядом, сильнее, чем когда-либо.
Шим ухватился за нее, прекратив собственную охоту, и огонь на время утих.
– Удерживай связь. Сможешь?
– Смогу, – твердо и уверенно ответил Лок. – Она в тюрьме. Недалеко от нее есть кладбище, но это место пропитано смертью. Это легко, Шим. Я вижу ее. Боги, я чувствую, как она напугана! Бронвин выкинет какую-нибудь глупость.
– Остановись,
Безрезультатно.
– Она не слышит, – сказал Лок. – Но, думаю, она может чувствовать. Я сжал кулаки, и она сжала свои, будто отвечая мне. Она пытается открыть замок. Но прямо за ее дверью стоит стражник. Или ее убьют, или мы ее потеряем. Она сбежит, и мы ее не найдем. Война вот-вот начнется.
Шим понимал, что все могло быстро закончиться очень и очень плохо.
– Нужно ее успокоить.
Она не слушала, или разговор работал не так, как они полагали. Подобная связь была для братьев в новинку. Возможность общаться, когда они все находились в сознании, была совершенно новым опытом. Но если Брон могла чувствовать, то Шим знал, что делать.
– Держи связь, брат, – сказал он своей второй половине. – Я знаю, как переключить мысли нашей пары на то, что не приведет к ее гибели.
Бронвин замерла и вздрогнула, холод угрожал пробрать ее до костей. В холодной, сырой камере, куда ее бросили, не было даже одеяла. Там не было ничего, кроме лежанки и ведра. Ей не хотелось думать о том, для чего предназначалось это ведро.
У нее разболелась голова. Она гадала, жива ли вообще Ове.
Брон должна была выбраться отсюда. Должна. Если она останется здесь на ночь, утром ее казнят.
Боги, что она наделала? Жар в ее руках исходил прямо из души. Она призвала его. Маленькая хрупкая Ове лежала на земле, ее вот-вот разорвали бы на части. Брон не думала. Она действовала. И мир вокруг охватило пламя. Это было естественно. Бронвин не боялась огня.
Но боялась холода, который ощущала сейчас.
