Шим скользнул вниз по ее телу, целуя грудь и ложбинку между холмиками. Он мечтал увидеть Бронвин связанной. Это была странная картина, от которой она могла отвернуться, но Брон чувствовала, как сильно Шим этого хотел. Он желал видеть ее в тонких веревках с замысловатыми узлами, напоминающими ей о черепахах, которые иногда неуклюже ползли по дороге. Шим свяжет Бронвин, не спеша создавая узор, ее тело станет его полотном. Он был настоящим мастером обращения с веревкой, проводя долгие часы за практикой на женщинах в каких-то странных местах. Брон видела это так, словно разделяла его воспоминания. Эти места не принадлежали этому миру. Это был мир вампиров. Точно. Нигде больше огни не горели без пламени, а пол под ногами, который казался деревянным, был вовсе не деревянным. Шим связывал женщин, но никогда не прикасался к ним для своего удовлетворения. Это предназначалось для Бронвин и только для Бронвин. Все было ради нее. Все тренировки, вся боль. Чтобы быть с ней.
На глаза Брон навернулись слезы. Какой чудесный сон ей снился.
Она покачала головой, не желая спорить. Брон почувствовала, что связь ослабла. Она ухватилась за нее разумом. Она не хотела, чтобы сон заканчивался. Не хотела покидать это место, где чувствовала себя Шимом. Все, что ее ожидало в реальности, – это боль, разбитое сердце и смерть. Сон был единственным местом, где она хотела быть. Если бы Брон могла, то полностью погрузилась бы в него и никогда не покидала.
Она отправила Шиму образ того, о чем мечтала. О нем. И о другом. Она и ее двое Темных. Шим прижимался к ней спереди, а другой – сзади. Она хотела знать его имя.
Имя прошелестело по телу, словно прохладная дрожь по позвоночнику.
Шим и Локлан. Ее Темные.
Они окружали ее, заставляя чувствовать себя такой миниатюрной. Рядом с ними Бронвин не нужно было быть принцессой. Не нужно было быть сильной. Она должна была лишь принадлежать им.
Она чувствовала, что этот образ доставлял Шиму огромное удовольствие. Он тоже этого хотел. Они втроем вместе. В сознании Бронвин наконец-то соединились половинки его целого, ее душа соединила их.
Они почти перетекали друг в друга, их наслаждение сливалось воедино.
Шим завладел инициативой. Его дыхание участилось, отчего сердце Брон забилось быстрее. Он находился на грани. Он жаждал этого. Хотел заполнить ее.
В основании позвоночника возникло покалывание, такое сильное, что Брон слегка дернулась, но потом поняла, что случилось. Шим достиг кульминации, завершая цикл, который они начали.
Сердце Брон едва не остановилось от наслаждения. Облегчение разлилось по ней гигантской рекой, когда на Шима нахлынуло блаженство. Она чувствовала счастье Шима от этого акта.
Брон втянула воздух в легкие, кровь запульсировала по телу приятными волнами. Бронвин была счастлива и утомлена, и ей было очень, очень хорошо.
И тут в ее голове раздался резкий голос. Он практически кричал, будто сомневался, что она его услышит.
Брон проснулась и села прямо в своей камере, где единственным источником освещения был лунный свет, пробивавшийся сквозь высокие прутья решетки.
У нее снова разболелась голова. Спала ли она на самом деле? Ведь все было совсем иначе. Темные разговаривали с ней, назвали свои имена. Она чувствовала наслаждение Шима.
Близнецы-симбиоты. Брон грустно усмехнулась. Ну разумеется, она думала о близнецах-симбиотах. Она же скучала по своим братьям. Она находилась в ужасном положении, а близнецы-симбиоты были сильными. По щекам Брон потекли слезы. Она снова была одна. Она все еще чувствовала, как пульсировали ее соски и как тепло было между ног. Брон впервые осознала, что, возможно, слегка спятила.
– Хм, ты закончила с… чем бы ты там ни занималась?
Брон ахнула и села, расправляя лиф платья. О боги, ее застукали за самоудовлетворением! Она подняла взгляд и увидела стражника, который смотрел на нее в маленькое окошко в двери камеры. Он просунул в специальную щель поднос с едой.
Брон помнила его по вчерашнему дню. Она кормила его, пока он охранял мэра. Теперь он стал ее тюремщиком. Вот вам и доброта.
Она старалась сохранить достоинство. Ну, то достоинство, что у нее еще оставалось. Теперь стражник, вероятно, думал, что она не только ведьма, но и шлюха. Брон тщательно следила за своей репутацией. Неважно, в чем ее обвиняли, она все равно оставалась Бронвин Финн. Если завтра ее сожгут, она не покажет страха.
Она буквально заставила себя встать и пройтись по камере. Ноги подкашивались, словно у новорожденного ягненка, который учился ходить. Бронвин шла по камере маленькими шажками, высоко держа голову. Она схватила деревянный поднос. На нем лежали ломтики хлеба и разрезанное на четвертинки яблоко. Ничего больше. Тем не менее она взяла его.
– Не забудь, Изольда. – Стражник серьезно посмотрел на нее через маленькое окошко, просунув руку в щель. Он протянул ей маленький сложенный листок пергамента.
