Она должна была не обращать на него внимания. Но Бронвин было страшно. Ну разумеется. Она ведь была в тюрьме. У нее были все основания бояться. В голове пульсировало. Что произошло? Она помнила все, вплоть до того, как по ее венам разлился огонь. Брон была пиромантом. Это было единственным объяснением. Нужно смириться. Это ей очень поможет.
С нее хватит. Вид милой Ове, лежащей в грязи, укрепил ее решимость. Брон должна перестать прятаться. Так или иначе, она снова станет Бронвин Финн. В жизни. И после смерти. Если Торин искал ее, возможно, пришло время обратиться к повстанцам. Джиллиан ошибалась. Единственной задачей Брон было не оставаться в живых, а сражаться.
Она оглядела свою маленькую камеру. Ее поместили не в общую тюрьму, а в отдельную камеру в офисе шерифа. Путь к свободе преграждала толстая дубовая дверь с небольшим прямоугольным отверстием. Нужно отсюда выбраться. Уставившись на дверь, Бронвин попыталась вызвать огонь.
Тщетно.
Ее ладони были холодными, а не горячими. И она чувствовала, как они напрягались, словно не принадлежали ей. Сжимались сами по себе. И все же было в этом нечто такое, что почти успокаивало, будто чья-то рука потянулась, чтобы обнять ее.
Брон не обратила на это внимания. Она была одна. Уже много лет никто не обнимал ее и не прикасался к ней. Джиллиан иногда гладила ее по руке или спине. Ове тоже обнимала ее, но лишь для собственного успокоения. Прошло тринадцать лет с тех пор, как Бронвин в последний раз ощущала сострадательные объятия.
Разве что во сне. Но сейчас это был не сон.
Она опустилась перед дверью на колени, пытаясь заглянуть в замочную скважину. Брон умела делать отмычки. Ее учили лучшие воры. Просто нужны были два куска гибкого, но прочного материала. Она ощупала ткань платья. Там была булавка, которая крепила ее аккуратный фартук к тунике. Идеально. Бронвин вытащила ее. Булавка была гибкой, и с ней было легко работать. С ее помощью можно было выскоблить штифты замка. Теперь нужно было что-то более прочное, чтобы удержать замок на месте.
По венам разлилось сладостное тепло.
Имя буквально прокатилось по ее коже. Темный, чувственный мужской голос эхом отозвался в мозгу. Он повторял ее имя снова и снова. Это не было неприятным звуком, призванным привлечь ее внимание, а скорее напоминало монаха, беспрестанно шепчущего молитву.
Только ощущение тяжести в животе не напоминало никакую религию.
Брон с трудом дышала. Между ног разлилось тепло.
Брон запрокинула голову, и ее внимание рассеялось. Ей никак не удавалось сосредоточиться на двери. Как думать о чем-то, кроме теплого ощущения в центре своего тела? Отшатнувшись, она протянула руки, пытаясь нащупать лежанку. Ноги онемели, все тело было охвачено ощущениями.
Что, черт возьми, происходит?
Слова лились на нее потоком. Она узнала голос. Это был голос ее Темных. Они часто говорили как один, их интонации то усиливались, то ослабевали. Она хорошо это знала. Слезы защипали глаза. Брон все еще спала. Ей снился сон. Весь этот инцидент с Ове был не более чем ужасным ночным кошмаром. Оставалась ночь до праздника, у Брон было время.
Она откинулась на матрас, расстроившись, что это была не ее постель. Шерстяная лежанка была твердой и жесткой. А простыни дома были из мягкого хлопка. Они с Джиллиан легко спрятали их в рюкзаки и привезли с собой, когда покидали последнюю провинцию, как напоминание о доме, в котором прожили несколько лет.
Они сменили так много «домов».
Бронвин ахнула. Что это за сон такой?
Голос эхом отдавался в голове, будто крик с другого конца длинного туннеля. Она попыталась ответить, но у нее перехватило дыхание.
Брон откинулась на лежанку, наплевав на шерсть, что колола спину. Да хоть сосновые иголки, ей было все равно. Ощущения были просто восхитительными.
Слух уловил лишь часть того, что говорил голос из сна, но ощущения завладели всем существом Бронвин. Брон была прекрасна. Чертовски великолепна. Братьям не было необходимости видеть ее в реальности. Они знали, какая она, потому что их души слились воедино. Они сплетались в снах с самого детства. Следующим шагом станет прекрасное сплетение их тел.
Лунный свет мягко падал на лицо Бронвин. Освещала ли та же луна и их лица?
Брон застонала, звук показался ей мужественным и глубоким. Она слышала не свой голос. А его.
Брон откинулась на спинку лежанки. Шим. Так звали ее Темного? Эта связь ощущалась иначе. Раньше в ней всегда было нечто призрачное и туманное, но сейчас она казалась такой реальной. Его голос немного дрожал, но в нем чувствовалась твердость, которой раньше не было.
