— Хм, молодец. Не думал, что справишься, — разочарованно проговорил Иоанн и пошел вынимать ножи из мишени. Вернувшись, он еще раз осмотрел оружие и спросил: — Может, еще поспорим?
— Нет уж, я умею вовремя останавливаться.
— Умная, ловкая, хитрая — ты нравишься мне все больше. Может, действительно тебя украсть? — сверлил он меня вопрошающим взглядом, от которого я почувствовала себя в опасности.
«Действительно?! Похоже, он перебрал с выпивкой, а это как бомба замедленного действия, что делать?»
Но вдруг Иоанн голосисто засмеялся, словно рассказал какую-то пипец смешную шутку, понятную лишь ему самому. А от этого стало еще страшнее. Вообще нельзя предугадать, что может выкинуть незнакомый пьяный человек.
— Пошли, угощу тебя чем-нибудь, заслужила, — сказал Иоанн, вернув оружие законному владельцу.
«Просто так покормят?!» — обрадовалась я, не веря свалившемуся счастью.
— А мой спутник? — ненавязчиво поинтересовалась.
— Его потом покормишь. После меня, — добавил он, приобняв за плечи.
— Прошу не забывать, что это у меня есть желание, — холодно отчеканила, пытаясь охладить его пыл.
— Надеюсь, оно устроит и меня.
— Ага, сейчас.
— Так скоро?
— Шучу.
Находиться за столом, полным грубых мужчин подшофе, было то еще удовольствие. Из-за в равной степени сильных чувств голода и дискомфорта я поспешно закидывалась мясом и овощами, почти не прожевывая, чтобы за короткий срок заполнить желудок и уйти с братского пира. Правда, и тут без неловкой ситуации не обошлось… Из-за неподобающего обращения с едой она меня наказала, и я подавилась. Причем так, что мой кашель перебил мужской басовитый гул, привлекая еще больше ненужного внимания. И тут мне протягивают кружку — на, запей, — я, у которой из глаз уже ручьем текут слезу, беру ее, делаю несколько глотков и начинаю кашлять еще больше. Но теперь уже не из-за еды, а обжигающе крепкой жидкости, сдавившей горло и лавой хлынувшей по пищеводу. Разбойникам-то было весело за мной наблюдать, а я думала, что помру. Жидкая смерть разъедала внутренности и не позволяла нормально дышать! Задохнуться — без вопросов. Как они эту бодягу кружками хлестали? Какое здоровье надо иметь, чтобы выжить после такого званого ужина?
Но тут к застолью присоединился и Робин — от его цепкого недоумевающего взгляда меня немного отпустило. Заметив в кругу своего коллектива одного из пленных, главарь мигом оглянулся в сторону Арена, проверяя, не развязан ли тот. Мне и так было плохо от местного пойла, а тут еще сцена надвигалась, когда начальство начнет бранить подчиненных за ненадлежащее обращение с пленными, но Робин неожиданно поступил иначе: велел привести к столу и Арена. Это решение вызвало у меня внутренний диссонанс, ведь являлось крайне нелогичным.
«То есть когда разбойники были еще трезвыми и боеспособными, нас связали, а когда всех унесло в «Бухляндию», нас пригласили к столу? Еще что-то про женскую логику говорят?» — негодовала я.
Однако Робин не был настолько беспечен, как показалось на первый взгляд. На протяжении нашей недолгой трапезы он и его свита в лице двух крепких ребят не спускали с Арена глаз. Даже несмотря на царившее вокруг веселье, не пригубили ни одной кружки крепкого напитка. Хоть главарь и выглядел на первый взгляд своевольным простаком, но о товарищах беспокоился, оттого проявлял осторожность и бдительность по отношению к неожиданным гостям. Но все же, стоит признать, он пригласил не только разделить с ними трапезу, но и поговорить.
— Готова к завтрашнему делу? — спросил Робин, когда все закончили с едой.
— Я и сегодня была готова, — без доли заносчивости ответила я, понимая ценность времени, которое ускользало слишком быстро.
— Нужно было дождаться ребят, которых стражники еще не успели лицезреть воочию. С Иоанном, как вижу, вы уже поладили, — приметил он наш коннект, а затем указал на соседа справа: крупного мужчину, похожего на бойца ММА. — Это Джеральд, он молчаливый, но очень сильный и…
— И он останется в логове, — перебив его, твердо сказал Иоанн. Он почему-то был зол. — Зачем хочешь отправить именно его?
— Затем, чтобы ты думал головой, а не другим местом, — ответил Робин, определенно не желая задеть товарища, наоборот, в нем чувствовалось беспокойство. — Итак, вы трое поедете…
— Трое? Считать не разучился? — наехал на него Арен, ворвавшись в разговор грозовой тучей. — Я тоже иду.
— Нет, ты останешься здесь, — решительно заявил Робин.
— С чего бы?
— Во-первых, твой побитый вид не сыграет нам на руку, а во-вторых, действительно думаешь, что я отправлю в город вас двоих? Она за тебя волнуется, а значится, не сбежит. Но пойми, девушка нужна для отвода глаз, никто не потащит ее с собой в тюрьму, она подождет недалеко от входа, а когда они завтра вернутся с Рудольфом, мы вас отпустим. Не переживай, доберутся до подножия гор, мои люди подсобят. Стражники не сунутся на нашу территорию.
— А ежели не доберутся?
Повисла напряженная пауза. Сквозь землю хотелось провалиться, хоть я даже и не участвовала в дебатах.
