Идея избавиться от стрелы мне не очень-то понравилась, потому что в фильмах обычно люди орали не когда в них стрелы попадали, а когда их именно вытаскивали! Однако из меня вырывались не крики, а лишь хриплые стоны. Вроде никаких громких звуков не издавала, а голос посадить успела.
— Черт, отстой, мать твою… — периодически выдавливала из себя ругательства, когда из меня «выдавливали» стрелу.
— Она нас проклинает? — испуганно поинтересовался Рудольф.
— Надеюсь, что нет.
Иоанн, немного оклемавшись после «операции», подошел к лошади и достал из сумки небольшой сверток, который, вернувшись, отдал Джеральду. Тот сказал, что нужно обработать рану. Я была не против, но после небольшой приписочки, что нужно будет немного потерпеть, я начала возникать: «Хватит с меня сегодня!»
— Ингрид, это необходимо, — твердо произнес Джеральд, и его слова дошли до моего детского в тот момент сознания. — Ты же хочешь, чтобы у тебя рука осталась?
«Что? Терять руку не входило в мои планы. Капец».
— Угу, — кивнула я, дав согласие на продолжение экзекуции.
И вновь из меня посыпались глухие крики, ибо голос окончательно сел, а горло мучительно резало изнутри. Не знаю, что за зеленый порошок насыпали мне в рану, но казалось, будто кожу безостановочно прижигали. Стиснутые зубы скрипели, пот сыпался градом, тело лихорадочно трясло, сердце бешено колотилось, работая на износ. Я была чертовски измотана. Сил совсем не осталось, даже взгляд не могла поднять. Просто пялилась в одну расплывшуюся точку и прислушивалась к жжению раны и разносившимся от нее болезненным спазмам. Вскоре веки налились свинцовой тяжестью и я провалилась в черную бездну. Гораздо позднее, чем того хотела.
Свет. Теплый луч света опустился на веки, заставляя проснуться, — перед глазами появился незнакомый деревянный потолок. Я хотела приподняться и оглядеться, но тело будто онемело: ни ногой, ни рукой пошевелить, так и продолжила пялиться в почерневшую древесину и наслаждаться странным травянисто-земляным запахом, исходившим непонятно откуда. Было неприятно и страшно. И чем больше проходило времени, тем страшнее становилось. Контроль над телом никак не удавалось вернуть, хоть я и очень силилась и напрягалась. В итоге, как многоножки, в голову начали заползать ужасные мысли.
«Почему не могу двигаться? Почему не могу говорить? Меня парализовало? Из-за чего? Что произошло? Я теперь овощ, что ли, и навсегда останусь прикована к постели?!»
Вся моя не шуточная паника выражалась лишь в учащенном громком дыхании — единственное, что на тот момент могла контролировать. Но благодаря этому меня услышали. Справа раздался скрип и началось какое-то шевеление. Уловив, что рядом кто-то есть, я испытала облегчение. Не хотелось быть одной: слишком страшно.
— Ингрид, — послышался глухой голос в голове. И вскоре в поле зрения попал Арен.
Если б могла, то в порыве чувств точно бы его обняла. Столько всего хотелось рассказать, стольким поделиться, а… Тело позволило выдать только некое подобие искривленной улыбки и град из слез. Я правда была рада видеть Арена, но, по всей видимости, мое лицо выражало что угодно, но только не радость.
— Ингрид, уже все позади, ты в безопасности. Все хорошо, — Арен словно убаюкивал меня подбадривающими словами, отчего мое эмоциональное возбуждение сразу пошло на спад. — Пить хочешь? — спросил он, и я, поняв, что во рту у меня была самая настоящая Сахара, «кивнула» глазами.
Арен отошел к столу, налил из кувшина воду и вернулся с кружкой. Я рефлекторно попыталась потянуться за ней, но ничего не вышло, даже мизинец не дрогнул. От такой беспомощности снова захотелось зарыдать. Чувствовала себя ужасно: «пустой», слабой, никчемной.
— Ты не можешь двигаться из-за действия Рагнолии, — начал объяснять Арен, видя мое смятение. — Ее дают, чтобы тело направляло все силы на заживление ран. Раз ты очнулась, то эффект скоро должен спасть.
Арен помог мне сесть и поднес к губам кружку, на что я, недовольно нахмурив брови, посмотрела сперва на воду, а затем на парня, безмолвно говоря: «Издеваешься?»
«Сам же сказал, что скоро оклемаюсь, так чего как с немощной обращаешься? Потерплю уже», — стиснув зубы, злилась я. Принимать подобного рода помощь было чертовски неловко.
— Ты ведала, что Бог не забрал твой хвост удачи? — небрежно усмехнулся парень и, поставив кружку на пол, присел рядом. — Ежели Иоанн не поведал бы мне, никогда бы не поверил, что лучник мог бы так промахнуться прямо у самой башни. Хотя после встречи с тобой мне пора бы перестать всему удивляться.
