Диана рассказала, что отец запер её в доме, когда кочевники напали на её родную заставу. Хотел защитить, но дом загорелся. Она задыхалась, кричала. На помощь пришёл вовсе не отец, а чужой воин, кочевник Савромат — плечистый, загорелый, в шлеме с конским хвостом. Вышиб дверь плечом, отыскал беднягу в огне и вынес на руках из пожара.
— Прям как герой сказки, — заметила я. Меня очень тронула история Дианы, и я даже немного завидовала. Её любовь началась не с насилия, а с подвига. Вспомнила, что Зиг тоже спасал меня из огня. Вот если бы мы начали с этого, глядишь, и жизнь сложилась бы иначе…
Но он был моим врагом, и я начинала с борьбы.
— Я сразу влюбилась, девочки! Бросила всё, и дом, и отца. Отец всегда говорил, что я бестолковая и никто меня замуж не возьмёт. Что я готовлю ужасно, только собак травить моей стряпнёй, — Диана всхлипнула. Я ощущала искреннее сочувствие к ней. У нас словно один отец. — А Савромат ест, что готовлю, и говорит, что очень вкусно! Всегда меня похвалит, поддержит. Тогда он плечо вывихнул, когда дверь ломал, я его сама выхаживала. Не знала, как и благодарить. Он мне жизнь спас.
— Достойно уважения, — заметила я. — Береги его, подруга.
— Я жизнь за него отдам, если понадобится! Никогда его не оставлю.
Выходит, есть и у войны добрые стороны? Война свела двух людей. Я очень хотела, чтобы с Савроматом, которого я не знала, всё было хорошо. Буду и за него молиться в следующий раз!
— А у кого-то было с двумя сразу? — вдруг спросила Лейла, когда мы прекратили восхвалять Савромата.
Девочки молчали, ошарашенные её откровением. Даже Маиса, которая затеяла всё это, молчала, словно рыба. Лейла, единственная из нас, до сих пор была одинокой, но, кажется, ничуть не жалела об этом. Словно простые женские мечты ей были чужды.
— Ты что, шлюха? — негромко спросила Вакхида. У меня душа ушла в пятки. Я испугалась, что девочки перессорятся.
— В прошлом. Это страшная дорожка, девочки. Никто вас не защитит, если что-то случится. Потому не будьте глупыми. У вас есть власть и богатства. Надо пользоваться, пока можете, — на удивление спокойно ответила моя подруга. — Ну ладно, забыли. Давай, Беатрис, одна ты осталась!
Я стала ждать ответа подруги. Она лежала, напряжённая, с другого бока от меня. Я знала, что для неё разговор может быть болезненным. Вдруг станет вспоминать про первый раз? Заплачет ещё. Но Беатрис сказала:
— Необычного места у меня не было, но я столько перепробовала способов!..
Она начала рассказывать такие вещи, что у меня кровь прилила к лицу и стало так жарко, что воздуха не хватало. Беатрис не стеснялась говорить подробности, куда поставить ногу и как лучше выгнуться, чтобы было приятнее. Я и представить не могла, что моя тихая подруга настолько… искусна в ублажении мужчины.
— Это Йорген тебя научил⁈ — этот вопрос беспокоил меня больше всего.
— Ну а кто ж? — хмыкнула Беатрис. — Я совсем ничего не знала до него. Не знала даже, что можно получить удовольствие от близости.
— Повезло же тебе, подруга, — завистливо присвистнула Вакхида.
Потом, уже засыпая в обнимку с Беатрис, поняла, что главная цель была достигнута: мы забылись. Перестали плакать и бояться, даже посмеялись. Смогли расслабиться и заснуть, чтобы утром узнать вести с войны.
Сначала мы увидели пыль над степью. Я ходила с Беатрис за водой, чтобы мы могли помыть волосы, и тогда заметили чёрную тучу вдалеке. Светило солнце. Я прищурила глаза и приложила ладошку ко лбу.
— Никак наши возвращаются? — спросила подруга.
Я бросила ведро и рванула навстречу. Не думала, что бежать глупо и далеко. Забыла, что я вообще-то княгиня и должна сидеть на троне. Вскоре и правда показались знакомые куртки, сверкающие железом на солнце. Всадники становились всё ближе. Ржали и храпели уставшие кони. Я увидела кровь на чужих рубашках, перевязанные руки и ноги, рваные раны на шкурах лошадей. Зиг, где ты? У меня сердце упало в живот, потому что моего князя не было. Я так испугалась, что чуть не осела на траву под копыта лошадей. Беатрис обхватила меня за плечи.
— Он жив! Он точно жив! — сразу сказала она, но поздно. Я уже начала плакать. Беатрис оглядела вернувшихся. — Вон Йорген! Йорген! Йорген, миленький!
Воевода ехал на рыжем коне около Рассога. Вождь кочевников кивнул нам в знак приветствия и проехал мимо. Я бросилась к Йоргену, схватила его за рукава рубашки, когда он спешился.
— Где князь⁈
— Тихо, госпожа, успокойся, — отмахнулся Йорген. Беатрис скользнула ему под руку и прижалась к его груди. Йорген смотрел на меня, прищурив волчьи глазищи. — Он с оттами, ведёт переговоры. Всё удачно, они в деле. Я приехал забрать вас.
Йорген обхватил нас обеих за плечи и потрепал. Пахло от него ужасно: потом и лошадьми. Ладони были чёрными от крови. Он повёл нас в лагерь, где стало шумно и оживлённо. Женщины выбежали встречать своих мужчин, кричали дети. Кочевники привели с собой связанных рабов, в основном женщин.
— Собираемся, девахи! Живенько! — приказал воевода. — Сегодня будете полоскаться в кипяточке и спать на мягкой постельке.
