Я принялась деловито читать вслух, и так длилось до сумерек.
Прошло несколько дней. Рана на спине Зига затянулась корочкой, и он перестал её перевязывать. Весь день он пропадал в делах, был со своими воинами, готовясь к предстоящему обходу земель. Вечером, вместо попойки, которая проходила в главном зале каждый вечер неизменно, он шёл ко мне. Зиг сажал меня себе на колени, за стол, чтобы свеча освещала мне буквы, и просил почитать.
— Как думаешь, эти племена, о которых тут написано, ещё живут на севере? — спросил он, когда мы легли в постель и затушили свечи.
Я пожала плечами. Лежала на его груди, обнажённая. Увы, его мысли занимала вовсе не я, а империя. Пожалуй, в империю он был по-настоящему влюблён.
— Никто не знает, когда написали эту книгу, — сказала я. — Может, это и неправда совсем. Иногда книги могут врать. Сказки, понимаешь?
— Нет, это точно не сказки, — упрямился Зиг.
Он спустил меня на постель и лёг на бок, подложив локоть под щёку. Я увидела блеск его глаз в свете пламени очага. Зиг опять бредил, я уже хорошо знала этот взгляд.
— Если всё так, как написано, то я уже знаю, какое оружие у северян и как они строят воинов, — заговорил его низкий голос. Мурашки пробежали по спине. Вот оно, то, о чём он на самом деле думал, — о войне. А мне казалось, ему просто интересно прошлое, подобное сказке, как и мне. В покоях повеяло жутью. Зиг вздохнул: — Только представь, Китти, я уже могу продумать, как воевать с ними. Если книга правда, я уже победил. Мои люди лучше снаряжены и подготовлены.
Мне стало грустно. Я не хотела никаких захватов. Боялась, что он погибнет, и я потеряю всё. Я боялась не за положение, власть или тысячи богатств, которые обрела всего за месяц. Я боялась за Зига. Как ни хотела не привязываться к нему, поздно. Я влюбилась.
— Будь осторожен, когда пойдёшь за данью, любимый, — шепнула я, взяв его шершавую руку. Приложила к лицу. Зиг погладил, убирая волосы мне за ушко. — Я с ума сойду, если с тобой что-то случится.
— Я вернусь. Не сдохну, пока не сделаю империю. Верь мне, киска.
За день перед отъездом князя и его воинов был пир. Воины собрались в главном зале. Мы угощали их пивом и печёной свининой. Было шумно и людно. Зал был полон. Люди тесно сидели на скамьях и даже на полу. Я заняла законное место по левую руку от Зига, сидела на своём троне.
На мне было платье, голубое, как небо. Служанки заплели мои волосы в сложную косу и уговорили подвести глаза углём. На груди лежали тяжёлые круглые золотые бляшки на цепочках. В ушах качались серьги из алых камней. Пальцы украшали колечки. А пояс!.. Ах, пояс был тоже из золота, состоял из множества маленьких пластинок. В тот вечер я впервые почувствовала себя княгиней и даже сама себе нравилась. Ещё и Зиг так смотрел на меня… будто хотел взять прямо в зале, при всех.
— Что нос повесила? Тебе скучно, моя весна? — спросил Зиг, положив руку на моё бедро. Его ладонь обожгла через платье. Я покачала головой.
— Волнуюсь за тебя, мой лев, — призналась я.
Но это была правда лишь отчасти.
За отдельным столом сидели наложницы мужа. Их оказалось много. Хвала богам, что не сотня! Высокие и низкие. Стройные и полненькие. С большими грудями и, наоборот, скромного сложения. Рыжие, светлые, тёмноволосые. Смуглые и бледные. Они были разными, его наложницы. Двадцать пленниц, угнанных из родных земель, отобранных у мужей, отцов и братьев. И всё-таки ни одной, похожей на меня, среди них не было.
Мне было тошно их видеть. Это ревность? Никогда не знала этого чувства.
Зиг поднялся. Голоса в зале стали стихать, вскоре воцарилась тишина. Лишь его волкодавы, лежащие у помоста и грызущие кости, ворчали и скулили. Зиг подошёл к краю помоста.
— Завтра мы пойдём собирать дань, которую не получали два года, — заговорил его хриплый голос в тишине. Воины усмехнулись, довольные. — Чутьё мне подсказывает, что нас уже позабыли в этих краях. Но мы напомним. Заберём наше по праву!
— Заберём! У-у! — завыли его воины, как стая псов.
Мне стало жутко. Скоро они пойдут убивать невинных людей…
Я взглянула на стол, где сидели наложницы, и увидела, как радостно ухмыляется Сванхильд. Она сидела в окружении подруг, разодетая в золотое, сверкающее платье. На её голове лежал венец, тонкий обод с тёмными камнями. Княгиня тут она, не я. Сванхильд вдруг обернулась, поймала мой взгляд и подняла глиняный кубок, хмыкнув. Я выдавила улыбку в ответ, хотя хотела бы выкинуть эту девицу из своего дома куда-подальше, и подняла кубок, серебряный. Мы будто стукнулись после слов Зига и выпили. Вино застряло в горле. Я едва сделала маленький глоточек.
— Когда мы вернёмся, — продолжил князь после того, как стихли голоса, — я одарю лучших из вас. Уверен, подарки вас знатно порадуют!
Зиг указал на стол, где пировали его наложницы.
