Воины будто с ума посходили. Закричали, засвистели, загудели низкими голосами. Подарки им явно понравились. Девушки, одетые в добротные платья и изящные украшения, скромно опустили глазки. Может, им вовсе и не хотелось идти к чужим мужчинам в рабыни. Я не знала, что с ними делать. Оставлять их в нашем доме, значит, мучить себя. Но отдать…
Как сложно! Я не хотела быть жестокой.
Только Сванхильд не опустила глаз. Она уже не смотрела на меня. Её занимал лишь мой князь. Сванхильд сделала такое жалостливое лицо, что даже мне стало дурно отдавать её. Я отвернулась.
Боги, и что мне делать?
Ночью Зиг долго целовал меня. Моё лицо, грудь, особенно трепетно целовал живот, хотя там было пусто. Хотел запомнить меня перед походом. Нам придётся расстаться надолго. Чувствую, я себя изведу мыслями о нём.
— Разбуди меня, когда будешь уходить, — попросила я после близости. Последняя близость, а потом… — Хочу проводить тебя, мой великий муж.
— Ладно, но будет очень рано, — согласился Зиг. Я поглаживала его бороду, пока он лежал головой у меня на животе.
— Ничего, я провожу тебя и смогу спать, сколько пожелаю.
— Ты стала другой, Китти, — князь взял мои руки и прижал к губам. — Моя весна. Я принесу тебе новые подарки.
Я улыбнулась. Со старыми бы разобраться!
Утром Зиг разбудил, как и обещал. Он успел одеться и собрать вещи. На нём была кожаная воинская куртка, свободные штаны, высокие сапоги и длинный, шерстяной плащ с воротником из серого волчьего меха. Пока я одевалась и сонно тёрла глаза, Зиг прикрепил ножны к поясу, спрятал в сапоги ножи и сунул в петли на ремне топор. Лохматая и заспанная, одетая в простое шерстяное платье, я ощущала себя прислугой, а не княгиней.
Зиг улыбнулся и погладил меня по щеке.
— Идём, проводишь до ворот.
Я кивнула и поспешила за ним.
Впервые выпал снег. Белый пушистый ковёр покрывал весь двор и поскрипывал под сапогами. Я поёжилась, выскочила без платка или шапки, в шубке, что подарил мне Зиг на свадьбу. У ворот уже стояли телеги с запряжёнными лошадьми. Воины, зевающие и мрачные с похмелья, готовились к отъезду. Проверяли подпруги, крепили последнюю поклажу к сёдлам лошадей.
Бьёрн привёл княжеского коня, высокого, с крупными чёрными и белыми пятнами на шкуре. На лбу поблёскивала подвеска-оберег, закреплённая на узде. Чёрно-белая грива была заплетена в косы.
— Не скучай без меня, моя весна, — сказал князь, взяв коня под уздцы. Он погладил зверя по носу. Зиг смотрел на меня, улыбаясь, но я видела грусть в его серых глазах. Князь признался: — Впервые не хочу уезжать из этой глуши. Это ты виновата.
Я улыбнулась. В горле стоял ком. У меня было очень скверное предчувствие, но я всё не решалась сказать ему. Испорчу ещё настроение перед походом. Никогда мне не простит.
— Прошу, будь осторожен, — я шагнула ближе и взяла его руку. Поцеловала забитые рисунками пальцы. Потом прижала его ладонь к щеке, поглаживая огрубевшую руку мужа. — Мне что-то тревожно, любимый. Может, не надо ехать?
Зиг закатил глаза.
— Не дури, Катерина, — он слегка похлопал меня по щеке. Потом заправил прядь волос за ухо и поднял мою голову за подбородок. — Я вернусь к празднику Поворота. Не успеешь моргнуть, а я уже здесь. Всё, мне пора. Будь осторожна. Свиньи везде.
Он наклонился, согнувшись почти вдвое над маленькой мной, и поцеловал губы. Я потянулась, встав на носочки, и повисла. Схватила его волчий воротник. Не уходи, мой Горный Лев!.. Но он разорвал поцелуй и отпустил меня. Подмигнул глазом, который пересекал тонкий шрам, и запрыгнул в седло.
Я осталась стоять. Пошёл крупный снег. Небо было серым, тяжёлым. Я смотрела на широкую спину своего князя и уже молила богов скорее воротить его домой. Ко мне. В сердце уже было одиноко. Боюсь думать, как холодно будет без него в постели.
— Выходим! — раздался короткий приказ.
— Выходим! Выходим! — повторили его несколько воевод.
Войско потянулось через ворота. Я рванула обратно в терем. Взбежала на крыльцо, потом в дом и донеслась до княжеских покоев. Распахнула окно и высунулась. Зига я уже не видела, начало войска скрылось среди леса. Вскоре и хвост покинул двор. Воины крепости опустили ворота. Стало тихо. Холодно.
Хрипло каркнул ворон, устремившись за войском. Я осела на колени, хватаясь озябшими пальцами за подоконник, и заплакала.
Боги, почему я не напросилась с ним⁈
В отсутствие Зига было невероятно скучно. Он будто заставлял меня загораться огнём, ярким, как его борода. Вечно подшучивал надо мной, почти играл. Лев играл со своей мышью. Теперь мне этого ужасно не хватало.
Первую ночь в одиночестве я почти не спала. Утром проснулась разбитой, кое-как привела себя в порядок и решила разобрать книги. Мне хотелось оставить то, что я могу прочесть в покоях, а остальное отнести в хранилище. Для их же целости.
— Что ты несёшь сама, госпожа! — мне встретилась Лейла. Она подбежала ко мне и забрала половину стопки, которую я несла. Стало и правда легче. А то руки уже тряслись. — Откуда это?
