Легенда о Маат полностью

– Это сделал твой отец, – раздосадовано цокнул языком Шесему. – Он сделал это при помощи своей магии. Ноги и руки, которые он вырвал мне, отросли, но это он оставил как напоминание. Напоминание о том, какое он чудовище.

– Я не мой отец, – считав угрозу в его интонации, прошептала я.

– Нет, конечно, нет. – Он улыбнулся и, убрав ладонь, сделал шаг назад. – Но у тебя его глаза.

Узкий коридор из чёрного отполированного камня ушёл направо, а потом расширился, и две фигуры, за которыми я молча следовала, поравнялись друг с другом. Ширина плеч Акера могла вместить в себя двух Габриэлей. Он был большим и мышечным. Никакие навыки ведения боя не могли спасти его противников: сдвинуть Акера с места представлялось мне невозможным.

Габриэль был его полной противоположностью. Высокий, жилистый и поджарый, он казался гораздо меньше Акера. Но, если мышечная масса делала Акера неповоротливым, Габриэль напоминал огромного чёрного кота с шерстью, что сияла ярче моих волос, которые Бастет пыталась привести в порядок последние несколько часов. Или минут. Или секунд. Я всё ещё не понимала, как определять время в Дуате.

– Дуат – переходное место между забвением, Иалу и миром живых, – говорила Бастет, пытаясь сообразить что-то приличное на моей голове. – Здесь нет времени. Есть лишь остатки людского хаоса, которому ты стремишься следовать.

– Но ты сказала «вчера», – насупилась я, уставившись в зеркало напротив. Прогнав Шесему и напившись чаю, мы перебрались в спальню Бастет. Я хотела уйти, но Бастет вцепилась в мои волосы. – Как может быть «вчера», если ты не знаешь, какой сейчас час? И существуют ли здесь дни вообще? То есть…

Отражение Бастет в зеркале тепло улыбнулось моим попыткам познать Дуат. Она замерла с зажатой в зубах расчёской, перекинула некоторые пряди из стороны в сторону, а потом с новой силой вернулась к попытке оставить меня лысой.

– Тушканчик, – почти пропела она, – хватит пытаться бороться с этим миром хаоса, принесённым в теле человеческой девушки.

Я ещё долго думала о том, что в ответ на стремление постичь непостижимое получила совет смириться. Величайшие умы человечества перевернулись или слегли бы в могилу от таких предложений.

Коридор разлился просторным павильоном. Дориан и Шесему бежали впереди, Акер и Габриэль, почти рука об руку, шли следом. Я и Мираксес плелись позади, не без причины тревожась о том, что ждало нас в мире людей. Чёрный плащ, в который меня запихали, наказав не высовываться, мог уберечь разве что от любопытных взглядов людей. От Гора спасения не было. Впрочем, как и от Анубиса, огромные статуи которого действительно заменяли колонны фасада.

– Готова? – спросил Акер, протянув мне руку.

Мы стояли на площади перед дворцом. Скрестив руки на груди, Габриэль смотрел вперёд, на пустыню. Я же не могла оторваться от чёрных статуй Анубиса с головой шакала. От огромной животной пасти веяло величием, холодом и угрозой.

Я посмотрела на Габриэля. Будучи ещё слишком слабой, я не знала, как вернуться из Дуата в мир людей. Я нуждалась в проводнике. Я нуждалась в Габриэле.

Когда я подошла к нему, задумав взять за руку, Габриэль так злобно прищурился, что ноги сами развернули меня в противоположную сторону.

– Жду вас наверху, – рявкнул он и испарился даже быстрее, чем я моргнула.

Рука Акера по-прежнему тянулась ко мне. Поджав губы и благодаря богов за то, что лицо прикрывал капюшон, я коснулась его кончиками пальцев, посмотрела на Мираксес и в следующую секунду вдохнула уже горячий пустынный воздух. Как только ступни погрузились в тёплый песок, дрожь во всём теле прошла. Радость и страх смешались и образовали волнительное напряжение, комом провалившееся в желудок вместе с первым глотком привычного воздуха.