– Я тогда был совсем мальчишкой. Это было как раз после войны с крепостью Арат. Мы с семьей бежали из разоренного Гелиона на восток, и в суматохе я потерялся. Я был младшим из детей, заморышем. Когда понял что остался один, было уже поздно. Всю ночь я прятался среди развалин и мусора, а на следующее утро меня нашли падальщики и я попал в их караван. Для продажи я не годился, был слишком мал и жалок, но на похлебку вполне сошел бы. Тогда я уже было попрощался с жизнью под ножом мясника, как вдруг появился Ангел Смерти. В тот момент он оказался для меня кем-то вроде бога, жестокого и справедливого: он не тронул рабов и пленников, но уничтожил всех падальщиков до одного. Он спросил меня: – Мальчик, где твой дом? А я ответил, что у меня нет дома. Сказал, что хочу служить ему и сопровождать его, чтоб когда-нибудь найти своих близких, чтоб отомстить за гибель Гелиона. И он нехотя, но согласился. Илано Десмедт всегда был великодушен, хоть со стороны этого может и не видно. На самом деле, он столько раз пытался избавиться от меня постоянно исчезая, бросал меня в разных городах, уходил и не прощался. В начале он заменил мне отца, потом мы сравнялись возрастом и он стал мне братом и товарищем, а теперь – сыном. Само время – вот что безжалостней любого ангела смерти. И столько лет идя с ним след в след по земле я не встречал в нем перемен, до того единственного дня, пока мы не нашли тебя. Его беспокоили твои рассказы про птиц, про леса, поля и реки. Он спрашивал меня, что я думаю об этом. А что может думать старик? Сказочница, говорил я. Сказок начиталась, наслушалась историй, бедная дурочка… Но сейчас я вспоминаю свое несчастное детство. Сколько вопросов я задавал, как донимал хозяина. И он терпел, возился со мной, рассказывал. Про птиц, про море и большие корабли, про полноводные реки и густые северные леса. Я слушал эти сказки, которые на самом деле были самой настоящей правдой, Маифь. Историей, давно забытой и утраченной… Откуда? Как ты можешь это помнить?
– Я видела, – отозвалась она, зябко поёживаясь и кутаясь в тряпье, – Я видела тот мир своими глазами, я помню его запахи и звуки, вкус ветра и тепло его солнца. А все то, то сейчас нас окружает, кажется мне кошмарным сном. Мне страшно, Кай!
Старик сочувственно качал головой.
– Поспи немного, кто знает, сколько ещё нам ждать. А я расскажу тебе историю моего хозяина. Это была одна из тех первых сказок, которые я услышал от него, – он укрыл Маифь дорожным плащом, отхлебнул из фляги и поморщился. – Очень-очень давно у Илано Десмедта не было имени. Тогда люди не всегда узнавали его, и он свободно путешествовал, избегая городов и поселений. – Кай говорил тихо и неспешно, наблюдая как засыпает Маифь. Вскоре, когда ее дыхание стало ровным и спокойным, старик замолчал. Задумчиво взболтал содержимое фляги и подкрутил фонарь, сделав пламя поменьше.
Он еще долго сидел вот так, не двигаясь, чутко прислушиваясь к ночной темноте, пока не уловил далёкий отзвук знакомых шагов.
Вскоре в пятно света у фонаря ступил тёмный силуэт Илано Десмедта.
– Хозяин! Хозяин, что с вами? – Зашелестел старик, поднимаясь ему навстречу – Вы ранены…
– Не шуми, – тихо ответил Илано, подходя ближе, оставляя на камнях черные кровавые следы, – Пусть она спит.
– Хозяин, вы ужасно выглядите… ох, да как же так? – Переживал Кай, хватаясь за сердце.
– Мои раны больше не заживают так быстро как раньше. Последний закат наступил, – Илано сплюнул кровь и сполз по стене на землю – Это больно, старик. Больнее чем всегда… – его одежда была мокрой от крови. На теле ни одного живого места. В плече засел ржавый клинок.
– Уходи, – отдышавшись, проговорил Илано – Тебе больше нельзя здесь оставаться. Иди на север. Туда пойдут люди, что уцелели в Цитадели, в шахтах Гелиона и других городах. А здесь скоро будут охотники. Уходи, Каихьнедт. Ты был мне верным другом и отличным товарищем.
– Что вы собираетесь делать? Что станет с Маифь? – Дрожащим голосом скрипел слуга, переминаясь с ноги на ногу, – Хозяин…
– Я её не оставлю. Смогу её защитить. Но здесь теперь не место для людей, – тихо сказал Илано Десмедт, мучительно вытаскивая из плеча окровавленную железку. Швырнул её в темноту. Железка лязгнула по камням и нырнула в пропасть.
– Уходи.
– Что ж… раз так. Как скажете, хозяин, – вздохнул старик, подбирая узелок с вещами, привычно закидывая его через плечо, – Надеюсь, что мы еще увидимся. Я, как и вы, ненавижу прощаться. – Он взял фонарь и двинулся вдоль острой кромки обрыва, по чуть заметной тропе. Долго еще темнота гоняла эхо его удаляющихся шагов, и отблески тусклого огонька прыгали вдали.
Илано Десмедт облокотился спиной о стену. Синяя кровь блестела в блеклом свете луны, вязкая как нефть. Слабеющей рукой он гладил по голове спящую Маифь, медленно и легко, словно не собирался ее будить.
Когда луна легла на горизонт, и её сумрачная желтизна стала багровой, сквозь сон Маифь услышала его тихий голос.
