Вернувшись к себе, он разложил все триста экю на несколько кучек в ящике большого дубового шкафа, а ключ от него положил под свой траверсен[27]. Но это не ускользнуло от взгляда Мари Бенек’х. Как только она услышала, что муж, уставший после ярмарки, стал похрапывать, она тихонько поднялась, вытащила ключ, подбежала к шкафу и принялась шарить в поисках денег.
Кто наутро был потрясен, так это Фанши-кузнец! Он обрушился с обвинениями на своего ученика.
– Луиз, – закричал он, бледный от гнева, – я сделал, как ты посоветовал. И вот что получилось! Верни мои триста экю!
– Я их не брал!
– Не брал? Ладно. Ты сейчас же пойдешь со мною к святому Иву Справедливости!
– Я готов с вами идти, куда вам будет угодно.
И они пустились в путь.
Когда они пришли к дверям часовни, кузнец произнес священные слова. Святой наклонил голову трижды, показывая, что он понял и готов к справедливому суду.
Фанши вернулся в Кауннек успокоенный. А Луиз как уходил с легкостью, так и вернулся.
Входя в село, Фанши ему сказал:
– Ты, думаю, понимаешь, что теперь мы больше не будем работать вместе.
– Воля ваша, хозяин, – ответил
И они расстались.
Мари Бенек’х поджидала мужа на пороге кузни.
– Где ты был? – спросила она его.
– У святого Ива Справедливости.
– Зачем?
– Чтобы через двенадцать месяцев предать смерти человека, который украл у меня триста экю.
– Ах ты несчастный, несчастный! – вскричала Мари Бенек’х, у которой на шее уже обозначилась смертная бледность. – Хоть бы ты предупредил меня! Триста экю не украдены. Это я их взяла этой ночью, пока ты спал. Вернись поскорее, исправь то, что ты сделал.
– Слишком поздно, жена. Святой трижды кивнул головой.
И с этого дня Мари Бенек’х начала чахнуть, а двенадцать месяцев спустя она умерла.
У нас был прекрасный участок с зарослями дрока на склоне холма, недалеко от дома. Всегда кто-нибудь забирался туда, чтобы срезать дрок без нашего разрешения. В конце концов мой старший брат однажды вечером решил там спрятаться, чтобы подстеречь вора. Он собирался уходить, и вдруг я увидела, что он направляется к печи.
– Пожалуйста, – стала я просить, – не бери ружья!
Но он даже слушать меня не захотел.
Через час он вернулся, бледный от злости.
– Кто-то не только украл наш дрок, но еще и отнял у меня ружье.
И брат рассказал нам, что как только он поднялся на склон холма, где рос дрок, кто-то, прятавшийся по другую сторону, неожиданно схватил ружье за дуло, вырвал его из рук и скрылся вместе с ним.
– И ты не разглядел, кто это был? – спросил отец.
– Разглядел: это Эрве Бидо, шорник, я его узнал.
– О! Этот мошенник… Можешь поставить крест на ружье, ты его больше не увидишь.
– Как бы не так! Завтра же утром, не позднее, добром или силой, но я его верну.
– Нет. Шорник отнесет его в мэрию и скажет, что он застал тебя на охоте, а она сейчас запрещена. Тебя оштрафуют, вот и все, а ружье конфискуют.
– Что, может, я не имею права защищаться от воров?
– А как ты докажешь, что он воровал? У тебя есть свидетели?
– Проклятье! – вскричал брат. – Ладно, я не стану требовать назад мое ружье, но если завтра до вечера, в этот же час, Бидо мне его не принесет, клянусь – не стоять мне на этом месте! – я предам его святому Иву!
– Не произноси таких слов! – вскликнул отец. – Ты не понимаешь, что ты на себя берешь!
– Тем хуже! Я не отступлюсь! Пусть знает, что такое Право и Справедливость!
Мы надеялись, что за ночь он успокоится. Но утром спозаранку он уже был на ногах и так же зол, как и накануне.
– Ты куда собрался?
– К Анне Руз.
Эта Анна Руз, старая богомолка, странница, знала все молитвы, которыми можно и вернуть жизнь людям, и отнять ее. Она жила недалеко от нас, в жалкой хижине из соломы и глины, куда во всякий час, и днем и ночью, к ней приходили люди за советом. Так вот, к ней-то и отправился мой брат, он позвал ее к нам в дом ужинать в тот же вечер: так полагалось, когда пользовались ее услугами. Вернулся он, немного успокоившись, объявил нам, что старуха придет, как только стемнеет, и ушел работать в поле. Но отец продолжал волноваться.
– Только бы Уанн, – так звали моего брата, – только бы Уанн не ошибся… – повторял он все время.
Наконец, не находя себе места, он решил воспользоваться отсутствием брата и попытаться уговорить шорника отдать ему ружье. И он пошел к нему в село.
– Послушай, – сказал отец шорнику, – Уанн решил дать делу ход. Если ты все не исправишь, он обратится к святому Иву, чтобы тот вынес свое решение.
– Да чихать мне на святого Ива, и на твоего сына, да и на тебя, – ответил дерзкий шорник.
– Ну что ж, если случится беда, пеняй на себя, – ответил ему отец.
Возвратившись, он рассказал мне, как шорник отнесся к его попытке.
– Не говори об этом брату, – попросил он меня, – пусть все идет своим путем.
