Казалось, что это крик покинутого ребенка. Этот крик взволновал Ноэля до глубины души. И на этот раз он не удержался и ответил:
– Как! Бюгель-ноз (ночное дитя), и у тебя тоже есть мать?
Ноэль Гарле произнес эти слова, не думая о плохом, только потому, что ему стало жалко бедное существо, зовущее мать.
Но как только он произнес это, он увидел, как рядом с ним стал все выше и выше подниматься человек – такого огромного роста, что, казалось, головой он уходил в облака. Человек этот наклонялся к Ноэлю, и Ноэль видел его лицо, искаженное, как у младенца, плачем, а во рту мелкие и белые как снег младенческие зубки.
Ноэлю Гарле стало очень страшно: на всякий случай он перекрестился.
Гигантское существо сразу же исчезло, но сзади, в кустарнике, тот же голос – голос брошенного ребенка – залепетал:
– Да, да, да, да, и у меня тоже есть мама. У меня есть мама, как и у тебя!
Один мельник из окрестностей Конкарно сказал обидные слова об одном умершем. И вот однажды, когда мельник точил свои жернова, внезапно перед ним появился этот покойник:
– Ты плохо говорил обо мне, мельник, мучной вор. Ты должен искупить свою несправедливость.
Мельник решил, что он может успокоить его, предложив ему хороший ужин.
– Согласен, – сказал тот, – но хватит ли у тебя хлеба, чтобы я наелся досыта?
– Я потрачу столько муки, сколько нужно, – ответил мельник.
И он приказал испечь двенадцать огромных хлебов. В назначенный час явился покойник и сел за стол, заставленный едой, рядом с мельником и его женой. Но он отказался от приготовленных блюд.
– В моем положении единственная еда – это хлеб, – заявил он.
Ему подали первый каравай; он проглотил его в мгновение ока. То же самое было со вторым, третьим… Не прошло и пяти минут, как начался ужин, а уже оставалось всего два каравая.
– Господи Иисусе! – вскричала женщина. – Что он сделает с нами, когда и эти исчезнут?
В это мгновение служанку, которая их обслуживала, к счастью, осенило: готовясь нарезать одиннадцатый хлеб, она трижды перекрестила его ножом.
Мертвец тотчас же вскочил со своего места и бросился к выходу, на пороге он обернулся и крикнул мельнику:
– Тебе повезло! Не будь этих трех крестных знамений, я научил бы тебя уважать мертвых.
Больше его никогда не видели.
Фанта Лезульк’х из Сен-Тремера, чтобы заработать несколько су, нанималась на поденную работу к окрестным фермерам. А потому своим хозяйством она могла заниматься только по вечерам. И вот одним таким вечером, вернувшись домой, она сказала себе: «Сегодня суббота, завтра воскресенье. Надо выстирать рубашки мужу и детям. Они успеют высохнуть к утренней мессе, ночь обещает быть теплой и ясной».
И в самом деле, луна сияла ярко.
И Фанта взяла белье и отправилась стирать его на реку. И давай его намыливать, тереть, бить, засучив рукава. Стук ее валька отдавался вдалеке, в ночной тишине, усиленный эхом: «Плик! Плак! Плок!»
Она вся ушла в свою работу. Что бы она ни делала, она всегда так работала – без остановки, не покладая рук. Поэтому она и не заметила, что пришла еще одна прачка.
Это была худенькая женщина, гибкая, как козочка, а на голове она несла огромный узел белья, и так легко, словно это был тюк с пером.
– Фанта Лезульк’х, – сказала она, – для тебя существует день, ты не должна занимать мое место ночью.
Фанта, которая думала, что она здесь одна, вздрогнула от неожиданности и сначала даже не нашлась что ответить.
Она только пробормотала:
– Но мне все равно, где стирать, я могу вам уступить это место, если вам оно нравится.
– Да нет, – ответила только что пришедшая женщина, – это я шутки ради так сказала. Я не хочу тебе причинять неудобства, наоборот. Я готова тебе помочь, если ты согласна.
Фанта Лезульк’х, успокоенная этими словами, ответила Мауэз-ноз – Ночной женщине:
– По правде, не отказалась бы. Да только мне неловко пользоваться вашей помощью, у вас белья, кажется, больше, чем у меня.
– О, я не спешу.
И Ночная женщина бросает свой узел, и уже вдвоем они давай намыливать, тереть, отбивать – с одинаковым рвением.
Не прерывая работы, они разговорились.
– Нелегкая у вас жизнь, Фанта Лезульк’х?
– Да, можно так сказать. Особенно сейчас. От утреннего «Анжелюса» и до поздней ночи – в поле. И так будет до конца августа. Смотрите, скоро десять, а я еще и не ужинала.
– Так знаете что, Фанта Лезульк’х, – сказала незнакомка, – пойдите домой и поешьте спокойно. Вы и третьего глотка не сделаете, как я вам принесу ваше белье, выстиранное как полагается.
– Воистину, вы добрая душа, – ответила Фанта. И она мигом побежала к дому.
– Уже?! – воскликнул ее муж, увидев, как она входит. – Как ты быстро.
– Да, спасибо одной удачной встрече.
И она рассказала мужу, что с ней было на реке.
Муж слушал ее, лежа на кровати, докуривая свою трубку. С первых же слов Фанты лицо его приняло озабоченное выражение.
– О, – произнес он, когда она закончила, – и это ты называешь удачной встречей? Боже тебя сохрани от таких встреч! Ты не подумала, кто эта женщина?
– Сначала я немного испугалась, а потом быстро успокоилась.
