- Я… Я бы умер, слышишь меня?! Я бы умер, но не позволил бы умереть ни одной из них! Это ты убил?.. – Артем замялся, не зная, чье имя назвать. На его глазах выступили слезы. Он не мог, не хотел сдерживать их. Ему было абсолютно наплевать, умрет он плача или нет. Он хотел только одного. - Покажись! Покажись, и я убью тебя голыми руками, чем бы ты ни было!
Чудовище молчало, казалось, оно думало о чем-то. Потом Артем почувствовал чужое дыхание прямо у своего уха. Что-то склизкое и мокрое коснулось его щеки дважды, буквально на мгновение, и внезапно юноша понял, кого увидит… если сможет.
- Освети меня, - прошипело чудовище и снова отодвинулось. – Освети меня и увидишь. Сам я, к сожалению, не могу. Здесь нет света.
- Тогда я просто убью тебя, - сказал Артем. – Или ты меня. Плевать. Отсюда уйдет только один!
- Ты плохо знаешь Лабиринт, глупый человечек, - прошипело чудище. – Отсюда никто не уходит… Отсюда…
Но, Артем уже не слушал его. Он бросился вперед, ни на что не надеясь, но зная, что сейчас смерть, даже самая мучительная, принесет ему облегчение.
Руки его уперлись во что-то холодное и скользкое. Он провел по этому ладонями, все больше убеждаясь, что его догадки верны. Это был или огромный змей, или дракон, или ящер, с гладкой чешуей и раздвоенным языком, который тогда коснулся щеки Артема.
- Я тебя убью… - прохрипел он, стискивая то ли тело, то ли шею чудовища. – Чем бы ты ни было…
Но чудовище легко вывернулось из его рук, чем-то оцарапав ладонь Артема и тут же коснувшись ее раздвоенным языком. А после юноша услышал его насмешливое шипение где-то в стороне.
- Человечесская кровь и сслезы… Это я, пожалуй, возьму с ссобой. На что-нибудь ссгодятся…
- Выйди! Выйди и дерись, трусливая тварь! – Артем сделал несколько шагов на голос, и тут же услышал ответ с совсем другой стороны.
- Оссвети меня… Оссвети дорогу ко мне… И если ты найдешь меня, я приму твой вызов…
В ту же секунду Артем остался один. Он почувствовал это, как человек может почувствовать чье-то присутствие в темной квартире, вернувшись домой.
- Тема! Тема! – услышал он крик, и сердце его сжалось от страшной боли. Он теперь знал, кто погиб.
Вика метнулась к нему в руки, дрожа, словно хрупкая птица. Артем прижимал ее к себе, так крепко, будто пыталась объятьями задавить боль, которой, казалось, больше не будет конца.
- Тема!
- Ты не нашла? – спросил он и Вика сразу поняла, о ком речь.
- Нет, - еле слышно прошептала она. – Я думаю, с ней все в порядке, Тема! Нам нужно просто ее найти… Она наверняка…
- Нет! – крикнул Артем так страшно, что Вика отпрянула от него. – НЕТ! Ее больше нет! Она мертва! Моя сестра мертва!
Вика снова обняла его, и куртка на нем стала мокрой от слез. Артем не пытался отстраниться. Он слишком устал. И в этой нечеловеческой усталости Вика была его последней опорой.
- Идем, - сухо сказал он наконец, беря девушку за руку. – Идем. Я хочу дойти до конца. Я хочу узнать, кто сделал это с нами. Кто сделал это с ней. Узнать и расплатиться по счетам.
========== Глава IV ==========
Ведомая Артемом, Вика почти не понимала куда идет, хотя вокруг и стало намного светлее. И свет этот, серый и тяжелый, полностью отражал чувства и мысли девушки, которые спутались в огромный колючий комок и застряли в горле.
Она думала обо всем сразу. О том, что уже никогда не увидит Машку (к глазам подступали слезы), о том, как больно сейчас Артему (и сильнее сжимала его руку), о том, что будет с ними дальше (сердце замирало, скованное страхом). Но больше всего было воспоминаний о том, что случилось с ней, когда Артем растаял в пурпурном тумане. И воспоминания эти странным образом вселяли надежду. Словно бы в тусклой комнате долго-долго были задернуты тяжелые шторы, а потом кто-то решительный и властный раскрыл их и в чистых стеклах отразилось рассветное солнце. Но смотреть на него еще было страшно, и поверить в него казалось невозможно.
Вика тогда шла сквозь туман, а он нежно ластился к ее ногам, словно ласковые волны летнего моря. Порой, она касалась его рукой, и было такое чувство, будто она затрагивает пальцами нежные лепестки маков.
А после туман преобразился. Вика не смогла бы точно назвать тот миг, когда она поняла, что вместо пурпурной дымки видит вокруг себя бесчисленное множество цветов. Воздух наполнился легкими, ненавязчивыми ароматами незабудок, ромашек, зверобоя и даже белоснежных подснежников. Пестрый ковер протянулся далеко-далеко, до темной полосы густого леса, а над всем этим алело рассветное небо.