Они остановились возле больших черных ворот: Ветер и Машка, ставшая духом воды, веселым и могущественным.
- Я хочу вперед! Хочу на свободу! – прожурчала она.
- Осталось недолго, Сестра, - ответил Ветер. – Всего лишь два путника в Лабиринте завершат свои дороги… И мы увидим этот мир! Мы создадим его!
Артема трясло от страха. Не за себя, а за Машку и за Вику.
Раньше он думал, что бесстрашный. Ну, не боялся ничего, и все тут! Родители для этого сделали все: они никогда не ругали сына за плохие оценки, отдали его в секцию самбо, советовали хорошие книги и учили, что страх – он не имеет смысла, потому что исправить и сделать все равно ничего не может. Решения приходится принимать самому, и лучше делать это на трезвую голову, чем в липком поту ужаса. И Артем был с ними согласен. В любые же беспричинные страхи, такие как страх темноты, замкнутых пространств, пауков – он просто не верил. И не верил, что может случиться что-то, что заставит его бояться по-настоящему, всерьез, до трясущихся коленок и отчаянного биения сердца.
Однако это случилось, и Артем оказался наедине со своим самым главным страхом, о котором он раньше даже не подозревал. Не догадывался. Не думал.
Со страхом потерять своих близких.
- Вика! Машка! – кричал он до хрипоты, но ответом была лишь тишина. Тогда он делал несколько неуверенных шагов и снова кричал, до кашля, судорожно сжимавшего горло. Пожалуй впервые со времен детского садика ему захотелось заплакать. Но вместо этого он стиснул кулаки так сильно, что чуть не поранил ногтями ладони.
- Девочки мои, - севшим голосом пробормотал он. Артем представлял себе Машку, одинокую, запутавшуюся в темноте так же, как и он – и сердце сжималось от ужаса. Бесчисленные опасности могли подстерегать сестру в этом месте. Да, что там! Она же еще ребенок! Она и сама может придумать себе сколько угодно опасностей в таком-то мраке! И бояться их будет как настоящих… Будет плакать. Наверняка, она уже плачет и зовет на помощь, а он… он в первый раз не может придти, потому что не слышит ее!
- Будь проклят этот Лабиринт! – выкрикнул Артем, в бессилии ударяя кулаком стену, черную, как и все вокруг. – Лучше сдохнуть, чем оставаться здесь!
И тут же замер, спиной почувствовав, что он здесь больше не один.
- Ссмерть? – прошипел чей-то холодный голос. – Что жже, это можжно устроить…
Артем почувствовал, как от дыхания говорящего шевелятся волосы у него на затылке. Тогда он обернулся, ожидая увидеть что угодно, любое чудовище из любого фильма ужасов. Но не увидел ничего, кроме тьмы, которая словно ожила и начала двигаться.
Юноша вжался в стену – стена оставалась мертвой и неподвижной, и это успокаивало.
- Кто ты?! – спросил он, просто чтобы еще раз услышать голос чудовища и понять, как близко оно подобралось.
- Раззве это так уж важжно для того, кто хочет умереть? – насмешливо прошипело чудовище. – Чего ты боишшься, человечек? Неизвестности? Мрака? Того, что не найдешь выход? О, да… Я приполз на запах твоего сстраха – это чудесссный аромат…
- Я боюсь за свою сестру и любимую, - ответил Артем, сильнее вдавливаясь в стену.
Раньше бы он поморщился. Честно сказать, он был не очень романтичен, и слово «любовь» вызывало у него неприятный привкус на языке, особенно – услышанное от шестнадцатилетних подростков, у которых и любви-то еще никакой не было, сплошной интерес. Вике Артем тоже не признавался, не потому что считал, что у него с ней тоже все ради интереса, а потому что знал – с Викой все по-другому, только говорить об этом не следует, потому что все так говорят. А Вика и не настаивала. Она была очень умной девушкой, и ей не обязательно было слышать то, что можно увидеть.
Но сейчас, честное слово, если бы только Вика вернулась к нему… появилась бы рядом, Артем был бы готов признаться ей в любви сразу, не раздумывая. Потому что отвечая на вопрос чудовища во тьме понял, что не может найти для нее более подходящего слова.
- Люди, - прошипело чудовище. – Еще не ссозданы, а уже такие глупые. Не думаю, что ваш род долго протянет, - чудовище сделало короткую паузу, и в молчании прозвучал такой звук, словно кто-то причмокнул губами, смакуя особенно изысканное блюдо. А потом снова раздалось уже ненавистное Артему шипение. - Что же, одну из них ты уже потерял… Она к тебе больше не вернется…
Артем вздрогнул. Он почему-то сразу почувствовал, что чудище не врет. Но сказал быстро и четко:
- Я тебе не верю!
Чудовище насмешливо зашипело:
- Мне это безраззлично…Хочешшь – верь, хочешшь – не верь. Отрицая истину, ты не делаешь ее ложжью… Зато, веруя в ложжь, можешь легко сделать ее исстиной. Забавно, не правда ли?
- Кто? – спросил Артем, облизнув пересохшие губы. – Кто из них погиб?
- А кого бы ты выбрал?.. – вопросом на вопрос ответило чудовище. Артем задохнулся от его наглости и от своей ярости и бессилия. Оттолкнувшись от стены он сделал шаг вперед и поднял взгляд туда, откуда доносился звук.